Китлинский - Клан – моё государство.

– Входите,- дал добро вместо Скоблева Давыдов и, поднявшись навстречу, пожал капитану руку.- Вот, Анатолий, позволь тебе представить,- Давыдов поперхнулся и, откашлявшись, спросил у капитана,- как тебя представить?

– Как угодно,- ответил тот,- мне всё равно.

– Это, Анатолий, тот, кого мы хотели лицезреть. Наш "Несси". Сам. Собственной персоной. Без приглашения и по личной инициативе,- Давыдов смолк.

Скоблев вгляделся в сидящего перед собой. Светлые русые волосы, чуть с дымком голубые глаза, правильные черты лица, прямой нос, широкий подбородок с ямочкой. Он не был похож на того с фотографии. Абсолютно. Сидевший капитан был явно другим человеком.

– Без сомнений? – спросил Скоблев не то Давыдова, не то капитана.

– Да,- Давыдов утвердительно качнул головой.

Скоблев поднял трубку и, набрав номер, произнёс: "Баратов, двух человек ко мне в кабинет. Быстро".

– Не глупи, Анатолий,- Давыдов стал привставать.

– Не надо,- капитан рукой осадил его назад.- Пусть делает, как хочет.- На его лице не дрогнул ни один мускул. Он достал удостоверение, пистолет и положил на стол.

– Во внутреннюю тюрьму,- обращаясь к двоим вошедшим, сказал Скоблев, указывая на вставшего со стула капитана. Тот, заложив руки за спину, двинулся из кабинета.

– Ты своё решение не изменишь?- вставая, спросил Давыдов.

– Нет.

– Тогда бывай. Больше говорить не о чем,- и вышел.

Оставшись один, Скоблев выждал минут десять и потянулся к телефону. Поднять трубку не успел. Звонок опередил его. Это был городской телефон.

– Здравствуй, Анатолий,- голос "шефа" звучал с металлическим оттенком.- Узнал?

– Да, Георгий Александрович.

– "Этот" у тебя?

– Да. Только что отправил во внутреннюю.

– Сделай так. Выслушай и отпусти.

– Почему?

– Так надо. Потом тебе объясню. И не мешкай.

– Хорошо,- после долгого молчания произнёс Скоблев. Услышав его ответ, "шеф" положил трубку.

Скоблев набрал номер начальника внутренней тюрьмы.

– Баратов. Это снова Скоблев. Давай капитана ко мне в кабинет. Накладка вышла,- и отсоединился.

– Вы свободны,- сказал Скоблев сопровождавшим капитана,- а вы присаживайтесь,- обратился к Сашке.

– Хотите знать, почему ваш "шеф" вам так быстро позвонил?- присев на стул, спросил Сашка.

– Мне никто не звонил,- оборвал его Скоблев.

– Ваш "шеф" – дерьмо. Мои люди там уже сутки. Вся его охрана в подвале. Сам представляется больным. От того, как вы поступите, зависит его жизнь. Его удавят, как щенка, если я не выйду через три часа из этого здания. Повесят. Не слишком ли много будет самоубийц?

– Сначала я хочу задать вам несколько вопросов,- Скоблев откинулся на спинку стула.

– Условия, Анатолий Давыдович, ставить буду я,- не моргнув глазом, заявил Сашка.- Вы видели пограничников на похоронах?

– Да,- только теперь Скоблев догадался обо всём.

– Это наши люди. Сейчас на поминках они контролируют по меньшей мере два десятка таких чиновников, как ваш "шеф". Хотите крови? – Сашка указал место на столе, где оставил удостоверение и пистолет.- Прошу вернуть оставленное мной.

– Забирайте,- Скоблев выложил вещи на стол.

– Георгий Николаевич Давыдов ушёл давно?- спросил Сашка, забирая пистолет и удостоверение.

– Да. Давыдов ушёл с час назад,- ответил Скоблев.

– Ищите. Разговор будет только в его присутствии. У меня ещё почти три часа, так что я, с вашего позволения, пойду в столовку, поем, с утра не прикладывался, а вы его разыщите. Постарайтесь с ним договориться. Он старик очень гордый, но попытка не пытка,- Сашка встал и вышел.

"Ну и выдержка у этого типа! Ни капли замешательства, тем более испуга. Держится лучше, чем председатель,- Скоблев набрал номер Давыдова.- Сколько попадавших в это здание изменялись в лице, в речи, даже походка их становилась лакейской, а этот ведёт себя, как хозяин. Кушать, видите ли, он захотел".

– Да. Слушаю,- раздался голос Давыдова.

– Георгий Николаевич, извините, это Скоблев. Я прошу прощения у вас за глупость, которую сотворил, кровь ударила в мозги. Прошу вас приехать. Он без вашего присутствия говорить не хочет.

– Я сожалею, товарищ генерал-майор, но уже два месяца я на пенсии, дела комитета меня мало интересуют, прошу вас больше меня не беспокоить. Прощайте.

– Георгий Николаевич, но…,- хотел было продолжить оправдание Скоблев, однако в трубке были гудки. Звонить второй раз было бессмысленно.

"Что теперь? Как поступить? Сейчас я решаю судьбы многих. Если этого не отпущу, многих, как ягнят, порежут, "шефа" в том числе; но это и моя смерть, сотрут ведь так, что пыли не останется. И пускать, не поговорив, нельзя. Больше не будет шанса,- он это чувствовал.- Давыдов не придёт, я потерял его раз и навсегда, не сдержался, и он лишил меня своего доверия. Жёсткий старик. Ну что? Что делать? Всё рушится".