Китлинский - Клан – моё государство.

– Почему?

– Причин много. Беру любую. Алексей не связан с этой частью мира. Они же, или он, как угодно, с их или его мозгами, могли в этой части среды сделать, что захотят. Об этом, кстати, говорят факты. Где ты видел, чтобы человек, столько воров в законе отправивший на тот свет, сам туда не упал? Логично?

– Согласен. С этим нет смысла спорить.

– Выходит, что оседлать эту сферу для них не проблема.

– Так они этого не сделали, хоть и могли. Почему?

– Не сделали вот почему. Незачем. Она им, будем так говорить, не нужна. Ибо это для них не цель. В своём деле они имели больше, чем весь Союз, от всех нелегальных видов дохода. Причём, в несколько раз. Брать же уголовную среду под контроль – это светиться. А свой внутренний механизм они отрегулировали так, что к ним проникнуть-просочиться даже мы не сумели. Это о многом говорит.

– С этим соглашусь. Крыть нечем.

– Вот тут надо скрипеть мозгами. Я в своих размышлениях шёл от обратного. Алексей много знал. И не просто знал – хорошо ориентировался. Поэтому ему предложили или дали такой материал, который он не смог переварить. Либо эти данные поставили его в тупик или, ещё хуже, он всё чётко понял, но участвовать посчитал для себя выше сил.

– Ну, Николаевич!? Ты переворотом меня хоть не пугай. Это ведь за гранью разумного. Ей-богу!- В одном из разговоров с заместителем председателя КГБ на шутейный вопрос Скоблева о том, возможен ли в нашей стране переворот, тот на полном серьёзе ответил "да". И добавил, что единственным кандидатом в главари путча может быть Сергеев, так как у него "есть на всех". "Есть на всех" осталось тогда нерасшифрованным. Теперь Скоблев вспомнил эту беседу и потому спросил про переворот.

– Не про переворот речь я веду, Анатолий. Всучили ему нечто похуже. А про переворот я тебе отвечу словами одного умного человека, не называя его имени. Он сказал так примерно: "Любое предположение о готовящемся военном перевороте, при даже самых невообразимых условиях проведения, меркнет при его исторически свершившемся факте". Заумно, но точно. Только свершившийся, а не предполагаемый переворот есть факт.

– Ладно, пусть так. Опять вернусь назад. Почему именно на Иваныча вышли? Для меня непонятно.

– Это просто. Не забывай, что "Несси" этот здесь работал. Знал, кто чей. И кто сколько весит – тоже. Алексей был, по сути, третьим лицом в этом государстве. После Генерального да начальника ГРУ. Алексей был в курсе всего происходящего. Все в верхних эшелонах власти знали это и относились к этому неоднозначно. Большинство при упоминании о нём дрожали, как осиновый лист. Смерть же его даст эффект обратный. Если ты думаешь, что, узнав о его смерти, "там",- Давыдов ткнул пальцем вверх,- вздохнут с облегчением, то в этой игре ты ничегошеньки не понял. Наоборот. Сейчас все будут ёкать, потеть и писать, куда попало, потому что поймут: коль Сергеев сошёл с дистанции – дело дрянь. Этот монстр чётко всё, сукин сын, рассчитал. Наглядное пособие для тупых,- констатировал Давыдов.

– Всё, Николаевич, добил ты меня,- Скоблев достал платок, вытираясь, продолжил,- чем же его таким хитрым купили? Они же простые уголовники, чистой воды бандиты, с большой, правда, дороги, но не с такой, чтобы Сергееву перебегать.

– Про это тебе сказать никто не сможет. Имею в виду, "вес" они или не "вес". Но точно дозированную информацию дали они. Это факт. Результат видишь сам.

– Проще говоря, убили.

– Да.

– Скажи, Николаевич, как случилось, что вы его в нашей конторе проглядели?

– Мы его загоняли. Обходным путём. Ведь выявить физическую субстанцию, сам видишь, возможности нет. Полный нелегал. И так шло по нашим прогнозам, что ему деваться некуда. Он должен был всплыть на поверхность. Ну кто, скажи мне, смог бы предположить, что он в Комитете отсидится. Вот и пойди его сыщи. Вернёмся к нашим воронам, московским. Алексея "убили", подтолкнув к самоубийству.

– Может, его подловили на внешнем сбросе?- высказал мысль вслух Скоблев.

– Тьфу, на тебя, Анатолий. Агентом Алексей быть не мог. Это исключено. Он понял, что ему дали в руки смерть. И чётко знал, почему и для чего. Что его смерть вызовет, просчитал и сделал. От этого давай и крутить.

– Георгий Николаевич, свою собственную смерть просчитать? Это кем надо быть?

– Самоубийцей. Весьма хладнокровным.

– Не могу увязать,- замотал головой Скоблев.

– Цель, которую преследовали, могла быть достигнута многими путями. Ему их показали. В том числе и с его смертью. И он выбрал свою смерть. Тяжело, но выбрал.