Китлинский - Клан – моё государство.

– Нет, Саня! Ты неисправим. Сволочь ты последняя после всего. Как тебя, гада, земля носит? Имей в виду. Мы тебя из списков не вынесли. Ты был контрольщик по промыслу и им числишься. Из совета, правда, выбыл, но это сам виноват,- и снова обнял Сашку, похлопывая обеими руками по спине.

Ввалились в дом.

На Сашку пахнули давно забытые запахи, сердце вдруг защемило. Он сел на лавку не раздеваясь и, откинувшись к стене, вдыхал воздух. Он был среди своих: тех, кто знал его с детства, тех, с кем он вместе жил и работал, с кем вместе лил свою и чужую кровь. Мужики суетливо собирали стол, доставали фляги, припасённые к дням рождения и праздникам. Сегодня был самый большой для них праздник. Вернулся свой, родной, блудный брат, и это событие отодвигало всё остальное на второй план. Медленно Сашка скинул куртку и унты и подсел к столу, на который его пацаны выставили четыре бутылки шампанского. "Вот змеи,- подумал он.- Ведь запретил. Протащили-таки. Обязательно их накажу. Потом".

В большую чашку налили уху, дали в руки кружку с шампанским, а когда выпил, моментально налили спирт, после чего, дружно чокнувшись, выпили стоя и молча.

Что можно было сказать после двенадцати лет разлуки! Разлили спирт по кружкам и подняли тост за Кана. Стали закусывать. Потом затянули тоскливую песню о вечном бродяге и его непутёвой судьбе. Пели все, разделившись на несколько голосов. Застолье длилось часа два. Порядком захмелев, начали располагаться на ночлег. Сашке и его ребятам выделили почётное место.

– Пойдёт гонец, о чём сообщить совету, кроме твоего возвращения?- спросил Сергей перед тем, как Сашка лёг.

– Запроси, чтобы совет дал пропуск моим ребяткам, и пусть кто-то прибудет на переговоры. Мы тут будем ждать.

– Пропуск тебе я могу дать.

– А моим?

– Им – нет. Что ж, ждите. Это дней пять, не меньше.

– Что спешить. Поживём здесь. Сселишь, устроимся где-нибудь недалече.

– Ну ты, Саня, совсем с ума сошёл.

– Так ведь закон не велит. Мне – ладно, а они не могут. Тебе же отвечать.

– Возьму на себя.

– Палатка тёплая есть?

– Есть.

– Дашь завтра, мы в двух верстах поселимся.

– Мужики не согласятся.

– Не надо из-за меня всем в штраф лезть. Я им сам объясню.

– Хорошо. Вот ведь как бывает,- Сергей мотнул головой.

– Нормально. Харчей подкинете только. Я возмещу.

– Сочтёмся. Свои ведь, не чужие. Спи.

Утром выставили палатку и перебрались жить на выселки. Но жили до возвращения гонца весело. Каждый день ходили в гости на пост, и гости приходили к ним, принося что-нибудь вкусненькое. За чаркой долго болтали о жизни, делах, времени, в котором всем им пришлось родиться. Гонец вернулся на седьмой день. Двое суток мела метель, задержавшая его в дороге. Совет разрешил Сашке и прибывшим с ним людям поселиться в здании поста, но остальное не решил, сообщив, что надо время. Сашка и не торопился. Вскоре появился брат Лёха.

– Мать умерла прошлой осенью. Я сообщение тебе послал. Получил?

– Да. Но поздно,- Сашка стиснул зубы.

– До смерти тебя ждала, всё не верила, что ты погиб. Намучилась она в первые три года твоей пропажи. Потом-то уж отлегло малость. Батя жив, но очень плох. Ходит, правда, сам. Врачам не даётся обследоваться. Говорит, вот сдохну, тогда и режьте. Что ещё тебе сказать? Род наш пополнился шестью племянниками и тремя племянницами. Обрастаем мал-мал. Иеромонах Павел, братуха наш, женился полтора года как. У него дочь. Пять месяцев скоро.

– Где он сыскал?

– Приехала одна по распределению, немолодая уже, за тридцать. Языки иностранные в школе преподаёт. И она его окрутила. Он из партии вышел со скандалом, но директорствует, замены не могут найти. Маймаканские твои старики живы. Был у них осенью. Санька, говорят, на этом свете держит нас, мохнатых, вот придёт, свидимся и на упокой двинем.

– Вот молодчаги. Кряхтят, а тянут. Десять лет их не видел.

– Про живых всё пока. Что Проня – глава совета, знаешь. Дед Ло отошёл от дел, малышей учит, бородёнка совсем сивая и реденькая стала. У кума твоего, болгарина, семеро детей уж. Три Сашки. Одна, правда, девка. Павел был председателем поссовета, когда Боян второго пацана пришёл регистрировать. Братуха не стал регистрировать второго мальчика Александром, не положено. Они там схватились в рукопашной, народ разнял, кум записал мальчонку всё-таки Сашкой, но на фамилию жены. Калитвиным. А Павлу пообещал ноги оторвать, если в тайге попадётся.

– Хватит пока. Дай переварить,- Сашка прикурил папиросу.