Китлинский - Клан – моё государство.

– Банкир и должен быть таким. Простодушный и мягкий не может быть банкиром. И потом, вокруг него такие псы сидят, чуть промешкаешь, они – хвать и уволокут твой кусок. Только бомб не подкладывают, а хитрости в ход пускают. Он на своём месте. Без его таланта в мелочах бы сидели, а по-крупному – ну, разве что, банки бы грабили. С ним идёт нормально. Быстрее, чем я предполагал когда-то.

– Саш. А ты банки грабил?

– Хотел. Планы точные составил: где, как, когда, всё до мелочей. Но потом решил, что не стоит. Их всё равно после ограбления через те же банки отмывать. Найти тех, кто отмоет, проблемы нет, но зачем? Можно свой банк иметь и через его филиалы хоть чёрта в господа перекрасить.

– А начальный капитал?

– Это Игнат – мозги. Ещё – умение двигать дело. Если сам не умеешь – всё развалится, кого бы ты не взял.

– Поэтому ты до сих пор сам во всё лезешь?

– Опыт не хочу терять. Вот вы окончательно оперитесь, мы к тому времени вес наберём общий, тогда перестану сам участвовать, а пока не могу.

– Так тогда и делать ничего особо не надо будет.

– Не скажи. Наоборот. Ещё больше работы прибавится. Мы ещё толком в Европе не встали. Шарим в США, тихо, но начинаем; Африка вообще пока осталась за бортом, кроме ЮАР. А Африка – сказочный континент, богатый. И там ещё толком никто не искал, условий нет нормальных, всё войны, конфликты, перевороты. К концу этого века, дай Бог, успокоится, полезем и туда.

– Для этого ты в школе чёрных приписал?

– Давно хотел это сделать, но никак руки не доходили. Вот первую партию из десяти мальчишек привёз, на будущий год двадцать притянем. Надо в перспективу смотреть. Лучше, конечно, там место подобрать под школу, но это время.

– Саш, вопрос. Чем сильны мировые устои?

– Три составляющие: закон, сила оружия, банки. Это главные козыри. Закон – государственность, но это самое слабое звено, его убрать проще пареной репы. Точно направленная идеологическая подрывная работа и нет ни закона, ни государства. Лишь смрад и хаос. Вот то, что есть сейчас в Союзе. Сила оружия стоит вроде особняком, но в системе этой, которую ты назвал устоями, вес имеет огромный. Но армиями и оружием управляет не государство и закон, ими управляет корпоративность. Корпоративность – некий симбиоз интересов отдельных лиц, группы лиц, компаний, концернов, государств, это всё помножено на интересы, и во главе стоят банки, тайные союзы (помнишь в "Двенадцати стульях" Ильфа и Петрова "Союз меча и орала"). Вот они, вольные каменщики. Они не просматриваются снизу, но имеют строгую иерархию в своём образованном искусственном мире. Они заказывают войны. Все войны сделаны ими, ни одна не обошлась без их участия. Для них война – прибыль, вернее, сверхприбыль, потому что на людском горе и страдании они делают свои капиталы.

– Как же их одолеть?

– Лишить опоры. Раз и навсегда.

– Это ведь невозможно?

– Сам думай как.

– Тебя по миру носило, ты опыта имеешь в общении с ними гору, мозги светлые. Положим, я скажу, что надо отменить деньги.

– И почти прав. Вот если деньги отменить, а стало быть, возможность пользоваться наворованными благами, вот тогда они, пожалуй, умрут. За ними и государственность всякая падёт. Только оружие не канет в Лету.

– Выходит – весь приоритет в будущем за сырьём. Кто будет его иметь, тот и будет бал править. Так?

– Конечно. Что Европа без дешёвого сырья из развивающихся стран и их дешёвой рабочей силы? Мыльный пузырь. Плохо другое. Уж очень сейчас в третьем мире развитие понеслось быстро. Их хоть и пытаются осаживать разного рода войнами и конфликтами, но не успевают. Поэтому будут сильные войны за сырьё. Плавности не получается,- Сашка присел на корточки.

– Саш. Японцы чем так жмут? Я там не успел оглядеться, промчал страну из конца в конец и всё.

– Головой,- Сашка присел.- У них же почти ноль по ресурсам. Чтобы выжить, они взяли за основу развитие технологий. Научные исследования в Японии по капитальным вложениям занимают ведущее место. Столько средств в эту отрасль не вкладывает в мире никто. При их природной и воспитанной столетиями усидчивости, дисциплинированности, трудолюбии этого было вполне достаточно. Ещё они аскеты. Малость для трудолюбивого японца – счастье. Там почти нет бедных, очень мало богатых, и средний класс, по доходам, тоже весьма невелик. И, ко всему прочему, они имеют до сих пор закрытое общество, то есть к ним привезти товар сложно, пошлины на ввозимые вещи жуткие, они свой рынок защищают от проникновения иностранных товаров.