Китлинский - Клан – моё государство.

Через пять минут в трубке послышался заспанный недовольный голос:

– Петро! Я же тебя просил – ночью не звони.

– Слышишь, мудак,- прервал его Сашка.- Спать, я вижу, ты горазд. Задницу свою мохнатую проспишь.

– С кем я говорю?- Кириллов окончательно проснулся.

– Знакомец твой это звонит, из Швейцарии.

– Вы!!

– Я. А что, не ждал?

– Да вы с ума сошли.

– Не волнуйся, я с прибором, никто тебя не сечёт, по линии, по крайней мере.

– Значит, вы в Москве?

– А то где ж? Конечно.

– Я тебе, гад, все кости лично переломаю.

– Сначала поймай.

– За это не беспокойся. Это не в Швейцарии. До встречи. Увидимся вскоре,- Кириллов бросил трубку.

Сашка набрал ещё раз.

– Это опять ты, подлюга,- заорал Кириллов.

– Заткни фонтан. Пока будешь ловить – подумай, как нам дела уладить. Я тут уже покойников делаю, отмечай и помни, гавнюк, что коль ты меня не послушался – быть тебе в гробу,- Сашка повесил трубку и пошёл к машине. "Нет. Придётся сильно потрясти этот гадюшник. Бомбу им, что ли, подложить на Лубянке, или газ пустить через заборник, или воду пургеном потравить, засранцам,- размышлял Сашка, направляясь в гараж.- Этого я достать смогу. Раз его после швейцарского провала и итальянского мордобоя не нагнали и не закопали, значит, за ним глава, который простил. Но не в комитете. Там председатель – слабак. Крыша у него в Управлении делами ЦК. Не меньше. В эту контору я не ходок. Возраст не тот. Там одни пердуны старые и все под контролем, двойным. И людей своих пускать нет смысла, даже "хвост" вешать ничего не даст. Придётся с этим мудаком опять встречаться. И сделать это можно, сменив в его машине шофёра, скажем, на перекрёстке, зажав спереди и сзади. Значит, надо чёрную "Волгу" и с его номерами. Потом забираем Кириллова у подъезда и бьём по голове. Свозим в погребок и там беседуем сколько надо, пока не стухнет. Для этого мне надо двоих. Я сам в "Волге" к нему подкачу, двое шофёра на пять минут задержат, а там пусть ищут,- Сашка заехал в гараж.- Сутки плюс сутки, и мы встретимся".

Через два дня рано утром Сашка за рулём новой "Волги" подъехал к дому Кириллова. Спустя три минуты тот вышел и сел в машину. Перекинувшись через сиденье, Сашка ударил его и зажал ему рот платком с усыпляющим веществом, всё заняло на более пятнадцати секунд, после чего тронулся. "Хорошо, что они не пересели на другие марки машин,- думал Сашка, перетаскивая сонное тело в подвал гаража,- а то пришлось бы искать". Двоих из "хвоста" он ещё раньше вывез в подмосковный лес, где, уколов промедолом, оставил. Выгрузив Кириллова, Сашка отогнал машину в людное место и бросил. Она была взята вечером предыдущего дня "напрокат" из гаража какого-то артиста Большого театра. Час спустя он вернулся, заскочив в Елисеевский и купив там продукты. Сидеть предстояло дня три. Мало-помалу Кириллов пришёл в себя. Стал крутить головой, руки были связаны за спиной. Сашка встал, развязал руки и усадил его на диване.

– Самочувствие ничего?- осведомился он.- Вот вы меня и нашли. Присаживайтесь к столу. Обедать будем.

– Сочтёмся мы с тобой, гадёныш,- Кириллов растирал занемевшие руки.

– Чтобы рассчитываться, Юрий Антонович, надо уметь ловить, Сталин вон не умел, и люди его не умели, потому и сажали всех подряд, без разбору, и вы не обучены ремеслу ловить, хоть вроде опером и начинали.

– Не вам судить.

– Точно – не мне,- Сашка налил водки.- Пейте, кушайте что есть, дважды приглашать не буду, нам с вами долго тут ещё сидеть.

– Что вам от меня надо?

– Помилуйте, Кириллов. Это вам надо. Моё дело – сторона. Я Родину не продавал за зелёные, как вы.

– Ничего не подсыпали?- беря стакан, спросил Кириллов.

– Тащить вас сюда был больший риск. Если бы мне надо было вас кокнуть, я бы вам на выходе из подъезда влепил пулю в лоб, и дело с концом.

– Что вы там по поводу Родины сказали?- закусывая, спросил Кириллов.

– То и сказал, что вы – сука продажная.

– А ты нет?

– Поймай. Узнаешь.

– Рано ли, поздно ли, но придёт и тебе конец.

– Известное дело. Все мы смертны.

– И раньше, чем ты это себе представляешь,- добавил Кириллов.

– С такими, как ты, мне до ста лет гарантия.

– Сейчас всю Москву закроют наглухо, мышь не проскочит, твой фоторобот мы уже составили.

– Я никуда не спешу. Я дома. И потом, в любое время я из этой страны поеду, не прячась. Робот ваш мне не помеха. Сикал я на него. Лицо моё ты вот только и видел, так ты – мёртвый на все девяносто девять процентов. Ни улик, ни фактов у вас на меня нет.