Китлинский - Клан – моё государство 2.

– С каких же вы четвертной платили, да ещё столько услуг предоставили?- не поверил Гунько.

– Математика – наука точная. Металл на месте плавили в изделия – и за кордон, где толкали по двадцать долларов за грамм. Курс доллара на нашем рынке 1 к 2,5 р. Получается сорок или пятьдесят с грамма. Десятка – мне чистого навара. Вот и всё. А про председателей артелей я вам так скажу: это люди в северных краях авторитетные и уважаемые, у них вес. Они кормильцы и работодатели. Народ за них горой встанет, на них давить не моги, ведь со всем народом хлестаться не сможешь. Самый большой авторитет в уголовном мире против председателя золотодобывающей артели – какашка. С ними можно только мирно договориться, на хороших условиях. Подмять их под себя нельзя. Они все – мужики с характерами крепкими, как алмаз. Такие никогда не отступают, только смерть может их отвести от борьбы. Поскольку дерьмовый человечек на таком посту никогда не усидит, особенно, в те годы. Кто же станет убивать такого трудягу? Им не сладко было при партийной опеке, коммунисты посасывали частенько от их труда,- Сашка перестал говорить, так как подошли Жух, Левко, Курский обвешанные сеточными мешками с освежёванными зайцами, и стал помогать им разгрузиться.

Вернувшийся из похода Панфилов, увидев мешки с тушками, свистнул и спросил:

– И сколько же вы за четыре часа набили?

– Сорок три,- ответил Жух.- Организовали поток. Я ловил косых, а Геннадий и Левко свежевали. Сто кило мяса.- Он обратился к Сашке:- Там надо ещё сотни две выкосить, расплодились сильно в этом году. Пока я с обходом ходил, аж шесть штук лис приметил. В засадах лежат в ожидании.

– А ловили как?- Панфилов взял верхнюю тушку за ноги.- Пожалуй, до трёх кило.

– Да нет,- разуверил его Жух.- Два, но все один в одного. А ловил обычно, за уши и башкой о бревно. Я ведь не дед Мазай.

– Пешков рад будет, наверняка,- предположил Панфилов.

– Ну, радости он, положим, не выразит особой,- Сашка водрузил на огонь казан под уху, Евстефеев притащил рыбу.- Но сухо поблагодарит.

– На муку сменяем,- заверил Жух.- Фунтов сто возьмём с него. Мясо мясом, а без хлеба, труба. Сделка выгодная обоюдно.

– Бартер,- подвёл итог Сашка.- Всё, мужики, готово. Мойте грабалки и садимся обедать, ждать некого.

По окончании обеда Панфилов спросил:

– Что сейчас делать?

– Имеете предложения?- вопросом ответил Сашка.

– Нет, но что-то вы, наверное, делаете?- в Панфилове проснулся дух деятельности, но Сашка его разочаровал.

– В этом вопросе мы не отличаемся от мужской части населения земли. Как все, спим. Придаёмся лени, для хорошего усвоения пищи,- и стал устраиваться.- Хозяйские полномочия сдал. Кто ужин готовит?

– Я берусь,- поднял руку Жух.- Картошка ещё есть?

– Есть,- ответил Сашка.- В ящике.

– Два вида зайчатины,- предупредил Жух присутствующих.

– Значит, говорите пройтись лучше перед ужином, для аппетита,- пробормотал Панфилов и стал располагаться.

– Не просто пройтись. Дровишки подсобрать для ночного костра,- сказал Левко.

– Это само собой,- кивнул понимающе Панфилов.- Разве это работа?

Все разлеглись, и Сашка задремал. Болтать не хотелось, да и никто не лез с вопросами. Левко и Гунько оказались рядом, и между ними завязалась тихая беседа, в ход которой никто не вмешивался, но все слушали внимательно.

– У тебя родители есть?- спросил Гунько.

– Были, конечно, но кто, не знаю,- отвечал юный бандит.

– А не интересно узнать, кто?

– Мне самому?

– Да.

– Мне, нет.

– Совсем, совсем?

– Ни капельки.

– Всё-таки отец, мать,- настаивал Гунько.

– Бабки, дедки,- вторил ему в унисон Левко.

– А почему?

– Родословная, конечно, вещь нужная. Вы этим интересуетесь?

– Примерно.

– Тогда встречный вопрос. Вы своих предков помните? И до какого колена?

– Бабок обеих, деда одного, прадеда одного,- стал считать Гунько.- Всё, вроде.

– Не густо,- констатировал Левко.

– Я же из простых. Это князья и графы родословную вели.

– Стало быть, вы из рабоче-крестьян?

– Почти. Одна пара, бабка и дед – крестьяне. Одна бабка из мещан. Прадед, точно знаю, печник был хороший, столяр.

– Определим в ремесленники.

– Можно, пожалуй.

– О прошлом своего рода вы знаете не много. Допустим, я нахожу мать и отца. Предположим, что мать, потому что проще, ибо искать отца сложнее. Мать могла и не знать, кто был отцом, это я из худшего варианта исхожу.

– Согласен.

– Она мне назовёт тоже свою мать, в лучшем случае, в худшем – она сама детдомовка, как её блудный сын, то есть я. Всё, на этом цепочка рода в глубь прервётся.