Китлинский - Клан – моё Государство 5

– Почему собаки плохой материал?

– У них маленький объём оперативной памяти и это сказывается. Даю команду голосом гавкнуть три раза. Она это успешно делает. Даю команду мысленную, и она это тоже исполняет. Привязываю мысленную команду к щелчку пальцев. Выполняет. Она это помнит месяц и забывает. Стирается это у неё. Я же работал со взрослыми собаками.

– А как же в цирке?

– Так там метод обучения через рефлекс Павлова. Сделай – получишь лакомый кусочек. Рефлекс не есть память осознанная. Это рефлекторная память и, кстати, весьма короткая, даже если ты с рождения приучаешь делать что-то. Свои способности я тщательно скрывал. Но не по причине боязни. Это иное. Мне не хотелось, чтобы окружающие знали, что мне известны их сокровенные мысли. Мне казалось, что это всё плохо. В восемь лет я уже мог сказать, что говорят двое, стоящие за толстой бетонной стеной и что они думают. Не проколоться было тяжело. Во мне шла борьба мыслей и голоса, внутреннего я и реального мира.

– А цвет человека точно не меняется в течение жизни?

– А вам встречались изменившие цвет?

– Да. Был один такой случай. Наш разведчик вернулся из США с другим цветом.

– Это могло быть воздействие гамма-излучения,- Сашка кивнул в сторону брата.- Он после прочтения текста изменил цвет с черно-жёлтого на чистый чёрный. Текст похож по действию на излучение, но в звуковой вариации. И то, и другое бьёт прямо по гену, отвечающему за размер волны работающего мозга. Гены же, единой функции не несут. На каждом висит множество, и проверить, пострадали ли остальные части нельзя. Вы тоже чёрный и это хорошо.

– Какая у вас терминология для таких как я и ваш брат?

– Способности развившиеся ставят человека на уровень просветленного. Прошедший первую ступеньку-стену – посвящённый. Алексей её прошёл. Вы у неё стоите, и он вам поможет её преодолеть. Он же расскажет об остальном раскладе.

– А кто вы в этой невидимой иерархии?

– Я тот, кто есть вы,- ответил Сашка,- в прошлом, настоящем и будущем. Впереди меня ничего нет, а позади меня всё. Весь мир.

– Тогда вы Господь, воплотившийся в физическую субстанцию,- произнёс Серов.- Я не случайно испугался, когда вы сказали, что таким родились. Вы пришли как новый мессия или как всепожирающий монстр. Древние предполагали раздельно, но времена изменили писание. Вы всевидящий?

– Да. И стал им давно. В десять лет,- Сашка поднялся.- Мне надо побыть одному. Лёха, расскажи Юрию Ивановичу о "стенах" и внутреннем зрении, о свечении и об остальном,- он удалился от них к стланикам.

Когда Сашка исчез, Серов спросил:

– Что с ним?

– Ему тяжело. Он не Господь, но почти. Всего есть семь "стен". Седьмая и последняя за его спиной. Он не хочет идти вперёд. Ему что-то мешает и не даёт покоя. Сделав один шаг, он станет ИМ. Тогда все его действия в прошлом, настоящем и будущем не подпадут под понятие греха. Даже убийство миллиардов людей будет оправдано.

– Может он не хочет, чтобы содеянное им растворилось,- высказал предположение Серов,- и потому не идёт вперёд?

– Всего, что он сделал я не знаю, но и того, что знаю об им содеянном достаточно, чтобы гореть в аду вечно. Речь не о памяти. В общем, хрен его знает, что у него в голове. Пройти семь "стен" к сорока годам – бешеный темп. Христос по моим прикидкам был слабо просветленным.

– Почти как я,- пошутил Серов.

– Вы гораздо выше Христа. Вы мудрый просветленный. Христос был фраеристый босяк. Раз вы до всего добрались через звук, то мне есть, что почерпнуть у вас. Так бывает, что не преодолевший первой стены, в каких-то вопросах уходит дальше. Так случилось с вами. А у меня есть, что дать вам. Ваш портрет, нарисованный Левко с помощью компьютера, не обманул моих ожиданий.

– Левко просветленный?

– Да. Но Сашка об этом не знает. Я помог ему пройти первую "стену", но они после этого не виделись. Парень давно стоял у неё, несколько лет. Понять не могу, почему Санька не стал ему помогать.

– Алексей, а вам не страшно за брата?

– Есть немного, но это не страх. Я его хорошо знаю. Страшно было раньше. Хотите верьте, хотите нет, но была даже мысль его убить. Он кроваво начал. Боязнь есть во мне и теперь. До конца я в нём не уверен. Сомневаться есть причины, которые объяснить вам не смогу. Это словами не передать.

– Это связано с "поездом"?

– Между нами должна пройти тропка доверительности, иначе мы не сможем понять друг друга. Что вы делали по работе? Какой блок вели?

– Возглавлял отдельную группу контрразведки.