Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Тогда езжай и посмотри. Глянь, что с твоей Родиной паскуды эти сделали! Ты не только вертолёты сбивать бросишься, ты не знаю, что делать станешь. Сидеть и корить – сподручно.

– Кончаем спор. Айда воду качать и баню топить,- Игорь встал.

– То-то. Чего о дерьме спорить. Тем паче сидим в нём по самые уши,- подхватывая пачку "Беломора" со стола, сказал Сашка и двинулся за братом.

Вильям проснулся ночью от сильной прохлады. Откуда-то тянуло сыростью, промозглой, напоминающей зимний лондонский туман. Он приподнялся. Пружины кровати жалобно заскрипели. В небольшом оконце, пыльном и покрытым паутиной, видны были ещё не распустившиеся лиственницы и почти полная луна. Он встал, вытянул из кармана зажигалку, чиркнул. В блеклом свете заметил стоящий рядом в изголовье стол, на нём в стеклянной банке свечу, которую зажёг. При свете свечи осмотрел помещение, в коем находился. Это было сооружение из досок плотно подогнанных друг к другу. Имелась печка и второй стол у противоположной стены. Возле печи были сложены дрова. В дальнем тёмном углу просматривалась дверь. Он направился туда, задув свечу. Дверь при открытии скрипнула, он от неожиданности не удержал её и она хлопнула по стене.

– Вильям!!- позвал голос Александра откуда-то сбоку.- Иди сюда.

Вильям оглянулся в сторону голоса и увидел Александра сидящего на корточках. Рядом с ним на лавке сидел ещё кто-то. К ним вёл досчатый тротуар и по нему Вильям двинулся. Подойдя, он сразу оторопел. Его взору предстала панорама, открывающаяся с высокого берега реки. Внизу, подсвеченный луной стоял лёд, противоположный берег чернел полосой, а где-то за ней вдали, луна высвечивала покрытые снегом вершины сопок. Это так очаровало его, что он открыл рот и совсем забыл поздороваться. Из такого состояния его вывела английская речь. Александр сказал сидящему рядом:

– Вот так бьёт наша красота, Игорь, что даже у интеллигента и аристократа отнимает дар речи и обязательность этикета уже не кажется необходимостью.

Вильям сглотнул слюну и произнёс:

– Прошу простить, господа, но, думаю, вы согласитесь, что действительно есть от чего, как мне представляется. Мне кем представиться?- спросил он у Александра, чётко усвоив, что в России каждый называет сам себя.

– Это мой старший брат. Игорь Григорьевич Карпинский,- представил Сашка своего брата. Тот встал с лавки.- Кто ты он знает,- Игорь и Вильям пожали друг другу руки.

– Прошу!- сказал по-английски Игорь, указав место на лавочке возле себя.- Я по-английски не мастак, давно не практиковался, но будем на нём.

– Лучше по-русски,- предложил Вильям.

– Можно и так,- Игорь перешёл на русский и спросил:- Голова не болит?

– Чуть,- признался Вильям.- В самолёте пили самогон с одним человеком. Он крановщик из речного порта в Якутске. Называйте меня по имени. Или как, Александр?

– Убираем две буквы, спереди и сзади и окрестим тебя Илья. Проще не придумать. Теперь ты Илья Муромец,- схохмил Сашка.

– Это герой старинных сказок?- осведомился Вильям. Ему в английском переводе Питер Полавски дал для ознакомления полное собрание сказок и легенд народов Советского Союза перед поездкой.

– Да!- Сашка рассмеялся.

– Тот был богатырь, кажется. Мне теперь больше подойдёт другое имя, другого героя, Ивана-дурачка. Пили одну бутылку и мне стало много. Стыдно.

– Бывает. Вот посидим малость, на красоту посмотрим и в баньку. Там подлечимся,- Игорь снял с себя фуфайку и набросил её на плечи Вильяма, оставшись в рубашке.

– А вы?!!- запротестовал Вильям.

– Не волнуйся. Я местный и мне пора идти глянуть, готова ли она, банька,- Игорь встал и ушёл.

– Александр! Это твои родные места?- Вильям жадно всматривался в завораживающий мир.

– Да, Вильям, родные. До боли, до спазмов в горле. Вон там, напротив, на сопках снег, там лес подступает к подножию гор, и он будет лежать там до середины июня. Ниже по течению, утром в бинокль с крыши глянем, пики хребта Сетте-Дабан. На них снег не тает всё лето. Есть потрясающие ледники.

– А слева что чернеет?- Вильям показал направление рукой.

– Это скала. Когда пройдёт ледоход, сходим. С неё хороший вид на окрестности открывается. Я на неё лазил лет двадцать назад в последний раз. Помню, что сердце защемило от восхищения, когда стоял у самого края.

– У меня есть много, что тебе сказать. Есть послания от знакомых,- сказал Вильям.

– Не спеши,- Сашка положил ему руку на плечо.- Тут жизнь тихая. Не срочно ведь. Ты же не на день-два приехал. Всё лето у нас впереди. Ещё наговоримся.