Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Отказываться от грехов трудно. Слишком явно. Я исповедовался перед поездкой, хоть и не верю сильно и свои дела личные в порядок привёл, мало ли что. Вдруг сопьюсь и потеряюсь в дороге, да так и останусь в России. У того, кто пьёт родины нет. Она там, где есть выпить,- Вильям научился шутейному сарказму от Сашки. Тот в подпитии мог это делать так, что слушатели, а англичане не особо смешливы, сидели при его рассказах с открытыми ртами, напрочь забывая о том, за чем они пришли в вечерний клуб.

– А что?!- поддержал его идею Игорь.- Бумаги тебе Санька сладит хорошие, бабу отыщем, обрусеешь, наделаешь детей, потомки потом вашу фамилию прославят, а те родственники, что остались в тумане, станут завидовать чёрной завистью. Задымят от злости.

– Почему задымят?- Вильям ещё не всегда понимал по-русски, а некоторые словосочетания и обороты надо было ему объяснять.

– Это из военного лексикона,- улыбаясь, сказал Сашка.- Они так говорили, когда им удавалось поджечь немецкие "тигры" и "пантеры". Они в пехоте до самого Берлина бутылками с зажигательной смесью пользовались, хоть немцы и придумали, как двигатели обезопасить. Это только в кино противотанковые гранаты были, до передовой они не доходили. Их тыловые бросали в реки и озёра. Рыбу глушили.

– Почему?- спросил Вильям.

– Ты его не слушай. Всё у нас в конце войны было,- Игорь махнул в сторону Сашки рукой.- Это он подкалывает. Слово подкалывает понимаешь?

– Да. Шутит. Так переводится.

– Немцы увеличили нижнюю бронь. Мы ведь как делали. Бросишь гранату под танк и порядок. Экипаж мёртв. Потом бронь так поступать не давала. Стали бросать под гусеницы. Её разворотит, катки выбьет, а они сидят и по сторонам стреляют, вооружения у них было много. Иди их выкури!? Вот мы бутылки и бросали, когда он подбитый встанет. Выскакивали через три минуты.

– Нагревались?

– Дышать было нечем. Это теперь ставят фильтры и санузел, а в ту войну в танке сидеть было тяжело. Пороховые дымы не отводились,- пояснил Игорь. Он ушёл и принёс вторую бутылку, откупорил и поставил на стол.

– Что это за рыба?- Вильям уплетал красные дольки, заедая их хлебом, который был аппетитен не меньше.

– Кета. Балык,- Сашка подал Вильяму нож.- Много не жри, а то изжога задавит. Мажь масло на хлеб, сверху икру, это от кеты икра. В Европе дефицит, а у нас пока ещё есть.

– Четыре фунта баночка в пятьдесят два грамма,- Вильям стал мазать маслом хлеб. Долго возился с икрой, ему не приходилось никогда самому готовить себе. Наконец он справился, откусил, прожевал и сказал:- Чего сидим? Наливайте.

– Наш человек,- Игорь быстро налил по половине стакана.

– Пить так пить,- беря свой стакан, произнёс Вильям.- Хороший коньяк. Я такого ещё не пил. Правда. Букет специфический,- и стал пить маленькими привычными глотками, смакуя.

В проём дверей, отведя занавеску в сторону, вошли двое. Один такой же бородатый как Игорь, а второй старый и седой мужчина. Поздоровались кивком голов и стали раздеваться. У стены в углу стопкой лежали простыни и полотенца. Они взяли себе по одному и исчезли в парной.

– Врачи,- сказал Сашка Вильяму, опережая его вопрос.- Друг сильно простыл. Может умрёт, может выживет. Как?- Сашка вопросительно взглянул, на вернувшегося в предбанник, бородатого.

– Плохо. Двустороннее воспаление лёгких, воспаление мочевого пузыря. Вставили катетер. Ещё язва у него старая проснулась. Менингита нет и на том спасибо. Ты его вовремя притащил из тайги. Там бы он точно умер. Что ты ему колол?

– Жаропонижающие, горел как печка, витамины. Ещё свою кровь ему вливал, у нас с ним одна группа и резус одинаковый. Четыре по двести два раза в день, пять дней. Больше у меня ничего под рукой не было. Надгыыр какую-то гадость ему варил, пить давал. Тысячелистник и сушеные цветки иван-чая пополам с шиповником.

– Ясно,- констатировал Эскулап.- Гадостная ситуация, но может быть выживет. Пойду хлестаться, а то вы весь пар во втором заходе угоните.

Вернулся из парной седой. Он пожал Сашке предплечье и сказал:

– Выживет. Мне сердце вещует. Плох – да, но не мертвец.

– Спасибо, Пётр Гаврилович, на добром слове,- ответил Сашка.

– Не мне спасибо, а тебе. За инструменты, медикаменты, вакцины. На складах нет зеленки даже. Мы ныне сделали все профилактические прививки детям. Это хоть какая-то гарантия,- и он снова ушёл в парную.

– Может надо организовать,- предложил помощь Вильям.- Мой друг по флоту ведает поставками в госпитали.

– Не надо,- отказался Сашка.- На всех не напасёшься. Гуманитарная халява снижает иммунитет. Свои надо иметь мозги.