Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Понятно,- кивнул Вильям, ему сильно захотелось кушать, но он не знал, можно ли брать ещё и как бы предваряя его желание, Борисов произнёс:

– Ты ешь. Не смотри на меня. Самогон зверский и сбивает с ног, если не закусывать плотно. Я же перед вылетом поел у дочери на случай, если рейс станут откладывать. Когда после регистрации объявили посадку, я своим ушам не поверил, ан-нет, летим,- Борисов разлил ещё. Вильям уплетал сало, которое показалось ему вкуснейшим.

– Часто переносят рейсы?- спросил он.

– Всегда. Не перенесенный вылет – нонсенс. Тебе куда надо?

– Сначала Якутск, потом Чурапча,- ответил Вильям. Перед поездкой он досконально изучил карту Якутии и вызубрил названия населённых пунктов.

– Это хорошо. Близко. Автобусом или попуткой доедешь. Если тебе лететь надо, то я тебе помогу. У меня старый товарищ работает диспетчером в аэропорту. Раз тебе не надо лететь, пьём,- Борисов поднял свой стаканчик и, дождавшись, когда Вильям поднял свой, стукнул по нему, чокаясь, сказал:- Давай за твоего деда и за нас русских, чтоб всем нашим предкам умершим земля была пухом,- они выпили. Молча ели, некоторое время, пока Вильям, чтобы продолжить разговор, спросил:

– Почему так плохо живёте? Я думал, что всё врут, а вот приехал и вижу, правда, плохо.

– Ох, Николаевич!!- вздохнул тяжело Борисов.- Это ещё терпимо. Вот после войны было плохо. А что было перед войной вообще не описать. Жуть. Мои жили под Херсоном, это на Украине. Отца моего в 1929 году раскулачили и выслали вместе с матерью в Приморье. Повезло нам, мы несмотря на путь страшный выжили. Я с 1925 года. В 1943 году призвали в Красную Армию и на фронт. Демобилизовался я в 1949 году из Польши, ну и решил заехать в родное село. Вот как ты теперь, захотел могилам предков отдать поклон. И что? Нет села. Всё поросло бурьяном и только трубы печные торчат, а люд в землянках. Стал расспрашивать. Собрались женщины, старухи, старики, пара мужиков подошла, таких же как я с войны пришедших и из них никто старого села не знает. Стали выяснять и получилось, что в начале тридцатых всё село умерло, полностью. А этих перед самой войной туда насильно переселили из разных мест.

– Давай их тоже помянем,- предложил Вильям.- Я читал о голоде. Это страшно.

– А что! Давай! Как не нам славянам своих помянуть, чай, не чужие, свои ведь. Все мы грешны,- Борисов налил в стаканчики. Вильям вытащил термос с кофе. Они выпили самогон и стали пить кофе мелкими глотками.- Хорош. Что тебе надо,- стал хвалить кофе Борисов, а Вильям его не понял и спросил:

– Что мне надо?

– Это выражение такое. Так у нас говорят. Это не вопрос. Давненько я хорошего кофе не пил.

– Бразилия,- сказал Вильям.

– Умеют делать. А наши всякую гадость волокут. Купил я пачку, она как кирпич, прессованная. Продавец мне сказал, что это вакуумная упаковка. Дома я её открыл, там вроде бы зёрна молотые, но пить нельзя – пойло. Мне сосед, он учитель, перевёл, что это отходы, которые используют как добавку для корма крупного рогатого скота. Вот мы, стало быть, скот рогатый,- Борисов зычно захохотал.- Нам и скотский кофе пойдёт.

– Это используют для повышения надоев,- уточнил Вильям, потому что знал об этом наверняка.

– Что с нас доить? Мне уже семьдесят скоро, не стоит уже лет десять,- и Борисов пустился смеяться до слёз. Вильям тоже рассмеялся, поняв смысл сказанного. До Якутска они пили и болтали о всяких пустяках. В основном, говорил Борисов. Он рассказывал о речном порте, о тупых начальниках, о кранах, о смешных случаях из своей жизни. После приземления, когда автобус, поданный к самолету, вывез их на привокзальную площадь, Борисов сунул насильно Вильяму листок с адресом:

– Держи, Иван. Прошу в гости. Место, где жить есть. Свой адрес мне не давай, не надо. Мне в Австралии делать нечего, ни к чему, а письма писать я не умею. У тебя билет-то есть? Ну, на обратно?

– Да, да!!- успокоил его Вильям, покачиваясь от выпитого, они таки добили бутылку в семьсот грамм.- У меня бронь.

– Непременно заезжай,- Борисов пожал Вильяму на прощанье руку так, что в кисти хрустнуло.- Когда обратно поедешь, выдели день. У меня свой огород. Понял?!

– Обязательно,- крикнул ему Вильям, перестав чувствовать себя стесненным.

В новом здании аэропорта Вильям глянул на табло. Было написано, что идёт регистрация и посадка на Югарёнок. Этот пункт был у него в памяти. Он быстро нашёл камеры автоматического хранения, обменял там сумки и метнулся к стойкам регистрации. Народа было много, все кричали, толкались, но девушка на регистрации упрямо повторяла, чтобы билеты на другие дни не совали и пропускали тех, кто на сегодняшний день.