Китлинский - Клан – моё государство 3.

Самолёт на удивление взлетел в назначенное ему время. "Этого не может быть",- твердил себе под нос Вильям, так как самолёт был полупустой. Заметив, что Вильям сидит в одиночестве, к нему подсел мужчина преклонного возраста.

– Борисов Сергей Данилович,- представился он.- Пенсионер.

– Крюков Иван,- сказал в ответ Вильям, сам не зная зачем. Он почувствовал, что перед ним простой человек.- Вы что-то хотели?

– Скучно одному, поговорить не с кем. Я к вам переберусь,- мужчина ушёл и вернулся со своим портфелем. Вильяма эта мелочь уже не удивила, хоть он не дал разрешения, но знал, что тут так происходит постоянно.- Как вам Хабаровск?- спросил Борисов.

– Плохо,- коротко ответил Вильям, чтобы не пускаться в длинный монолог, хоть его подмывало с кем-то поделиться впечатлениями об увиденном.

– Не то слово,- Борисов глянул на Вильяма пристально.- А вы не русский?

– Почему?- Вильям был обескуражен.

– Акцент, батенька вы мой, акцент выдаёт.

– Я живу в Австралии,- стал нагло врать Вильям,- но русский. Моя бабушка очень просила поехать в места, где схоронен дед. Она уже умерла. Последний долг.

– Значит, вы ещё из тех?

– Тех, каких?- не понял Вильям.

– Белоэмигрантов.

– А! Нет. Мои дед и бабушка работали на КВЖД в Харбине. После передачи дороги китайцам все сотрудники выехали, но некоторые не стали возвращаться в Россию. Мои добрались до Австралии. Это было перед войной. В 1947 дед получил разрешение приехать сюда и не вернулся. Только в девяносто первом узнали его судьбу. Он был осужден и умер в лагере.

– Хрен-с два тогда могилу отыщешь.

– О, нет! Не совсем лагере. Расконвойный. Поселение,- выкрутился Вильям, вспомнив рассказ Александра об отце.- Найду.

– Дай тебе бог!- промолвил Борисов.- А я к дочери летал. Она в Хабаровске учителем в школе работает. Хотел на внуков посмотреть. Раньше было не до того. Работа, а теперь пенсионер. Билеты дорогие, но я взял, плюнул и поехал.

– Кем работали?- спросил Вильям, повинуясь профессиональной привычке.

– Начинал крановщиком в речном порту. Окончил техникум и стал механиком по кранам. А ты?

– Я моряк. Матрос.

– Так мы в одном деле сидели. Ты возил, а я разгружал-загружал. Это надо вспрыснуть,- мужик вытянул из портфеля свёрток.- Дочь в дорогу положила. Я ей говорю не надо, а она упрямая, возьми хоть тресни. Вся в покойницу мать,- Борисов извлёк из портфеля бутылку, оттянул откидывающийся столик, вмонтированный в спинку переднего кресла и поставил.- О, чёрт! Я сейчас мигом. Старый я козёл,- он поднялся и помчался по проходу в блок проводниц. Появился оттуда несколько секунд спустя со стаканчиками.- Забыл про посуду,- он сел и стал распаковывать пакет. На столике появились: хлеб, яйца, лук, чеснок, сало, спичечный коробок с солью. Борисов достал из кармана перочинный ножик и всё быстро нарезал. Откупорил бутылку и налил содержимое в стаканчики.- Давай за знакомство, Иван. Отчество-то есть?

– Это как звали отца?

– Ну да!

– Вы не удивляйтесь, но у нас не принято. А отца звали Николай. Мне был год, когда он погиб. Пирл-Харбор. Он был матросом на военном корабле.

– Вона как!! Ну, давай, Иван Николаевич, за знакомство, за то, что ты на Родину предков приехал и за то, что тебя не посадят как деда. Будь и ты здоров,- Борисов ловко опрокинул содержимое стаканчика в рот. А Вильям думал, как поступить.- Да ты пей, на этикетку не смотри. Самогон это. Витька, муж дочери сам гонит из сахара. Своя водка, домашняя,- Вильям понюхал, но ничем не пахло.- Не сомневайся,- сказал ему Борисов.- Не нюхай, пей и закусывай. В ней пятьдесят пять градусов,- Вильям выпил и взял кусочек хлеба и сала. Внутри приятно запекло. "Самогон, как сказал мужик, ничего,- мелькнуло в голове,- греет".

– Скажите, Сергей Данилович, почему самолёт летит совсем пустой? В аэропорту нет свободного места,- спросил Вильям.

– А! Это!!- Борисов оглянулся вокруг, проведя рукой с зажатым куском хлеба.- Сезон. Все прутся на юг, отдыхать. Но в этом году не очень. Вклады у людей пропали, зарплату тоже не спешат давать, так что не особо наездишься. А торчавшие в порту цыганским табором – челноки-мешочники. Торгаши. Тащат из Китая дерьмо на продажу. Туда доллары – обратно товар. А на Север сейчас калачом никого не заманишь. Раньше со всех концов великой державы к нам за рублём ехали, а теперь желающих нет. Все бросились в торговлю. Продавать легче, чем на холоде горбатить,- пояснил Борисов.- Тараканы. Так я их называю.

– Почему?

– А тараканы сытно жрать любят, пользы от них никакой. Этих тоже травят по-хозяйски: на таможне, рэкет, милиция, ОВИРы, кругом надо дать в лапу, иначе не доедешь.