Китлинский - Клан – моё государство 3.

– Ты был?

– На угольной? Был. И не раз. На той, что Гриша работал. Он бригадиром числился и меня с собой таскал. Крепь деревянная, скрипит, трещит, сверху сыпется, во рту уголь, в глазах уголь, в заднице тоже уголь и всё время ползком. Когда я туда к ним в первый раз попал, пришёл в тихий ужас. Как же вы работаете в таких условиях, спросил у них, а они только мне в лицо рассмеялись. Нормально, отвечают, работаем, план даём, не миллионщики, но свои двести тысяч гоним. Нет, Валера, это не страна и не лагерь. То, что рухнуло, была одна большая угольная шахта.

– За твоего брата!- Потапов поднял свою стопку. Они чокнулись.

– За него.

– Семья у него большая?

– Шестеро. Три на три. Жена его приезжала в апреле. Торговать. Мне моя рассказывала. Племяшу младшему четырнадцать, братуха хотел его ко мне определить, что б у меня жил, когда моя мёртвым разродилась, но его баба не дала. Теперь говорит рада бы, но вы, наверное, не возьмёте. Моя сказала, привози, не чужие, и воспитаем, и прокормим. Та заохала и снова отказалась. Деньги, правда, взяла. Раньше я ей слал переводы, но сейчас и они перестали ходить.

– А что идёт?- Потапов прикурил сигарету, затянулся дымом и громко икнул.- Ну всё! Теперь покоя не будет. Кажись, объелся.

– Иди в туалет, сунь два пальца,- дал совет Павел.

– Харчи жалко,- ответил Валерий, продолжая икать.

– Да хрен с ними! Замучает ведь. Вспомни молодость.

– И то верно,- Потапов поднялся с табурета.- Я мигом.

– Не спеши, никто не гонится. Я пока заварю кофе.

– Паш, лучше чайку крепенького,- сказал от дверей Потапов.

– Годится! Ты топай, робы справу,- махнул ему Павел.

Минут через двадцать Потапов вернулся с покрасневшими белками глаз. Больше по его лицу ничего не было видно.

– Полегчало?- наливая в кружки чай, спросил Павел.

– Хорошо-с!!

– Пей чаёк, с водкой чуть погодим. Пожуй малость.

– А как же!- Потапов придвинул ближе к себе тарелку с бутербродами.- Однако, я в самом деле объелся. Где ты гуся такого брал?

– Это не гусь. Это индюк,- Павел засмеялся.

– Да иди ты! Я что гуся от индюка не отличу, что ль?!

– А где ты гуся такого размера видел?

– Ну, положим, не видел и что?

– Гусь, гусь,- Павел рассмеялся сильней.- С машины торговали. С буды. Я подхожу, глянул, мать родная и гусь и не гусь. Спрашиваю почём, мол, цыплятки, а там мужик и баба продавали. Где, говорят, ты тут цыплят узрел? Это мил человек – гуси. Да нет я им говорю, это не гуси, это цыплята страусов. Мы от машины с Митькой отходили, народ с ног от хохота падал. Ну, ты сам прикинь вес гусыни 12 кило. Это как?

– Хрен её знает. Я ж не птицевод. Ну, их к чёрту этих птичек. Наливай. Гори оно всё огнём. Пить так пить.

– Поехали,- Павел подхватил бутылку и стал наливать.- Слушай, а может коньяк того?

– Хуй их знает! Всё может быть. Сейчас такое мешают, что люди мрут, как мухи.

– Мы ему не дадимся, я так думаю.

– А водка у тебя откуда?

– С завода,- Павел закатил глаза.- В подземке складик несунов нашли, однако, вот и разжились.

– Ты глянь! Такая работа ещё и поит!!??

– Ещё как. Знаешь, как мне мозоли пригодились?- они пустились хохотать.

На кухню вошла жена Потапова с бутылкой сухого вина в руках.

– Ну, вы, мужичьё, что так ржёте?! Детей побудите. Откройте нам бутылку,- она поставила бутылку вина на стол перед ними.

– Ого!!- взяв в руки, произнёс Апонко.- В кои веки нашлась?! Пробка в ней сидит. Нужон штопор.

– Долбани ей в донышко, вылетит,- посоветовал Потапов.- Мать, где вы её откопали?

– Маша при переезде сюда нашла в одной из коробок. Пашкина говорит заначка.

– Брешет,- вытягивая пробку и передавая бутылку открытой, сказал Павел.- Её схованка. Это вино продавали в 1978 в военном городке. Она с дуру купила коробку. В коробке шесть штук. Да вы же в тот год приезжали на мой день рождения и это вино пили. Утром. В похмелку.

– Не помню,- жена Потапова выскользнула с кухни.

– А я помню. Оно было,- кивнул утвердительно Валерий.- Борька Симонов их ещё фаустами обозвал за длинные горлышки.

– Пять мы тогда выдули, а как эта сохранилась не пойму. Что тут удивляться. При переезде мы многое нашли. Одних молотков штук восемь. Всякого барахла море, о котором и думать забыли. Самое смешное, что нашёлся мой вещевой паёк. Я его получил, когда мне присвоили майора. Как его увидел, писал кипятком.

– Это тот, что искали всей общагой?

– Ну!! Помнишь, как было? Я с ним прусь и тут вы с бутылками обмывать звёзды. На автопилоте я домой притащился, где его сунул, не помню, а следом переезды, переезды и пошло поехало.