Ник Хорнби - Мой мальчик

Маркус стоял на крыльце, осыпаемый градом какой-то карамели, по форме и твердости напоминавшей камни, — такая могла причинить не меньший вред, чем камни настоящие. Уилл это понял, получив пару прямых попаданий. Он завел Маркуса внутрь и нашел глазами "карамелеметателей" — двух злобного вида парней, подстриженных под горшок.

— Что это вы делаете?!

— А ты кто такой?

— Не важно, кто я такой. Вы кто, черт побери, такие? — Уилл и не помнил, когда ему в последний раз хотелось кого-нибудь ударить, но он бы точно влепил этим двум. — Проваливайте отсюда к черту!

— Ой-ой-ой… — проканючил один из них. Уилл решил, что эти звуки имели целью выразить бесстрашие, но вся эта бравада была несколько подмочена немедленной и стремительной капитуляцией. Он удивился, но испытал облегчение. Уиллу никогда в жизни не пришло бы в голову убегать при виде самого себя (или, скорее, в достаточно маловероятном случае встречи с самим собой в темном переулке, оба Уилла драпали бы в разные стороны с одинаковой скоростью). Но он уже был взрослым, поэтому, хоть подростки и потеряли всякое уважение к старшим ("Вот призвать бы их всех, как в старые добрые времена, на обязательную военную службу!" и так далее, и тому подобное…), все же только самые отъявленные или хорошо вооруженные рискнули бы пойти на конфронтацию с кем-то больше и старше себя. Уилл направился назад в квартиру, чувствуя себя больше и старше и не без некоторой гордости за свое поведение.

Маркус угостился печеньем и, усевшись на диван, смотрел телевизор. Он выглядел абсолютно нормально, был увлечен передачей, а печенье застыло на полпути ко рту; глядя на Маркуса, невозможно было уловить признаков отчаяния. Если кто-то и допекал этого парня, смотревшего "Обратный отсчет", сидя на диване, то это было очень давно, и с тех пор он успел об этом позабыть.

— Так кто это был?

— Кто?

— Кто? Эти парни, которые пытались размозжить тебе башку кусками карамели.

— А, эти… — сказал Маркус, не отводя взгляда от экрана. — Не знаю… Они из девятого класса.

— И ты даже не знаешь, как их зовут?

— Нет. Они просто начали преследовать меня, когда я шел домой после школы. Поэтому я решил, что мне лучше туда не идти, чтобы они не выследили, где я живу, и пошел сюда.

— Огромное спасибо.

— В тебя они не будут швыряться конфетами. Им нужен я.

— И часто это случается?

— Раньше они конфетами не бросались. Они придумали это только сегодня. Только что.

— Я не о конфетах говорю. Я говорю про то… про то, что всякие старшеклассники пытаются тебя убить.

Маркус посмотрел на него.

— Да. Я тебе уже об этом говорил.

— Ты не говорил, что все так серьезно.

— В каком смысле?

— Ты просто сказал, что тебя задирает парочка ребят. Ты же не сказал, что тебя преследуют люди, которых ты даже не знаешь, и швыряют в тебя чем попало.

— Тогда они этого не делали, — спокойно сказал Маркус. — Они только что до этого додумались.

Уилл начинал выходить из себя. Если бы у него под рукой оказалось немного карамели, он сам бы начал швырять ею в Маркуса.

— Маркус, ради бога, я говорю не про эти чертовы конфеты. Ты всегда воспринимаешь все только буквально? Я понял, что они никогда прежде этого не делали. Но они же допекают тебя уже лет сто!

— Ну, да… Но не эти двое…

— Да, хорошо, не эти двое. Но такие же, как они.

— Ага. Много таких, как они.

— Ну вот. Вот и все, что я пытаюсь выяснить.

— Так бы и спросил.

Уилл пошел на кухню поставить чайник — просто чтобы произвести какое-нибудь действие, за которое его в итоге не посадят, но оставить начатую тему он не смог.

— Ну и что ты собираешься с этим делать?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты что, собираешься терпеть это вечно?

— Ты говоришь, прямо как учителя в школе.

— А что они говорят?

— Ну, типа, "держись от них подальше". А я и не пытаюсь к ним приближаться.

— Но тебя это, наверное, расстраивает.

— Наверно. Я просто об этом не думаю. Как в тот раз, когда я упал с этой штуки на детской площадке и сломал запястье.

— Ты уходишь от темы.

— Я пытался об этом не думать. Это произошло, я бы и хотел, чтобы этого не происходило, но ведь такова жизнь, правда?

Иногда Маркус говорил так, будто ему сто лет, и сердце Уилла сжималось, когда он это слышал.

— Но ведь жизнь не должна быть такой?

— Не знаю. Может, ты мне объяснишь. Я же ничего не делал. Просто перешел в новую школу, и пошло-поехало. Не знаю почему.

— А как было в старой школе?