Ион Деген - Четыре года

Мистер Силверстоун открыл новую страницу в истории здравоохранения Соединенных Штатов Америки. Он стал первым владельцем передвижной лаборатории для компьютертомографии. Будущее их Светланы было обеспечено.

Жанна вела дела в офисе. Лабораторию обслуживал отличный врач-рентгенолог. Мистер Силверстоун испытывал двойное удовлетворение, наняв такого работника. Во-первых, приятно было сознавать, что видный московский рентгенолог, без труда сдавший экзамен на лайсенс американского врача, работает на него, презираемого этими образованными умниками. Во-вторых, дипломированный лопух попал в его ловушку, подписав договор на пять лет.

Через восемь месяцев Уильям Силверстоун расширил дело. В компании "СиТиСкен Икзэминэйшн" появилась еще одна лаборатория и еще один врач, опытный специалист, правда, с подмоченной репутацией. Он только что вышел из тюрьмы, в которой отсидел три года из полученных пяти за какие-то не то сексуальные поползновения, не то связи с малолетними. Мистеру Силверстоуну было наплевать на его прошлое. Главное, что в настоящем он был готов работать за такие же деньги, за какие работал москвич.

Семья Силверстоунов переехала в благоустроенный собственный дом в респектабельном районе. Светлану перевели в престижную школу. Но и там, к сожалению, в одном классе с дочкой учились негры. Не такое число, как раньше, но много ли дегтя надо, чтобы испортить бочку с медом?

Уже совсем непостижимо, просто рок какой-то, через три недели после того, как они въехали в новый дом, рядом с ними, тоже в новом доме поселилась негритянская семья. Будь это белые люди, Силверстоунам не мешало бы даже то, что соседская девочка, ровесница Светланы, целыми днями играет на рояле.

Агент по недвижимости, который продал Силверстоунам дом, сказал, что новый сосед, доктор Джонсон, видный торакальный хирург. Вполне возможно. Но они желали общаться только с англосаксами, как и подобает истинным представителям нордической расы.

Даже в продолжающей разрастаться компании "СиТиСкен Икзэминэйшн", распространившейся далеко за пределами их штата, соблюдался этот принцип. Что касается их соседа… Силверстоуны надеялись в будущем купить особняк в таком районе, в котором у них не будет никаких огорчений.

А пока тринадцатилетняя Светлана наперекор воле родителей дружила с соседской девочкой Реббекой, той самой, которая играла на рояле. Мало того, что черная, так еще к тому же зовут ее совсем по-еврейски.

Еще большим огорчением, каким там огорчением, несчастьем, стихийным бедствием было то, что Пинхас Среброкамень жил вместе с ними. Конечно, это не было похоже на их общежитие в Советском Союзе. Но в течение двух лет они успели отвыкнуть от ужаса совместного проживания. В ту пору еще не Уильям, а Владлен раз в две недели навещал отца в доме престарелых еврейской общины. Иногда он приезжал вместе со Светланой.

Продав бриллиант, старый чекист потерял право на социальную помощь. При заключении договора лоер, такой же негодяй, как его клиент, поставил условие: полная сумма велфера и оплата содержания в доме престарелых. Жанна решила, что дешевле обойдется, если старый убийца, которого она ненавидела лютой ненавистью, будет жить вместе с ними. Даст Бог, это не протянется долго. Но Среброкамень, уже отпраздновав свое восьмидесятилетие, пребывал в добром здравии и даже внешне помолодел. День он делил между синагогой и бассейном.

Через три года после заключения договора сын решил возвратить отцу долг. Но старый преступник отказался, сославшись на пункт договора, который казался таким малозначительным, когда они сидели в конторе этой лисы, этого подонка-лоера. Мог ли Уильям Силверстоун со своим английским уловить нюанс в этом пункте? Оказывается, что только после пяти лет можно начать погашать долг, а всю сумму следует возвратить не позже семи лет. Таким образом, старый разбойник получил более чем стопроцентную прибыль. Он даже отказался от предложенного ему камешка в десять карат, хотя его глаза хищно загорались, когда на ушах и на указательном пальце невестки появлялись привезенные из Израиля бриллианты, те самые, которые несколько лет хранились в ножке кресла, дорогом, как память о предках.

Кроме бриллиантов, мистер Силверстоун привез из Израиля нечто более ценное. Он догадался, что в этой никчемной стране есть врачи, приехавшие из Советского Союза, которые еще не реализовали идей своих научных работ. Он был уверен в том, что эти врачи не имеют представления об истинной стоимости своих работ, и драгоценные идеи можно скупить за гроши, а в Штатах превратить их в миллионы долларов.