Холли Габбер - Мозаичная ловушка

Через пару недель, в очередную среду, Оскар позвонил Саманте около трех часов дня.

– Извини, дорогая, – прогундосил он в трубку еще более уныло, чем обычно, – но сегодняшняя встреча срывается: меня накрыл грипп. О-о-ох… Самое ужасное в болезнях с высокой температурой – это ночи, а самое ужасное в ночах – сны. Полубред, полуужас… Знаешь, что мне приснилось сегодня? Я видел маленьких совят, одетых в костюмчики Санта-Клауса. Они шли строем, нес–ли на плечах зазубренные секиры, а замогильный голос за кадром повторял: «Шарики для кухни, шарики для кухни»…

Саманта не смогла удержаться и расхохоталась.

– Оскар, продай эту идею в какое-нибудь рекламное агентство! Они за нее ухватятся обеими руками. Под твоих марширующих совят можно подверстать любой товар. Соевый соус, консервированный горошек, средство для мытья кафеля, наконец! Шарики для кухни… Бедный, бедный Оскар… Откуда же взялись совята? Ты не читал на ночь «Гарри Поттера»?

– Я перечитывал «Марию Стюарт» Цвейга. Я всегда читаю биографическую прозу, когда болею, – она умиротворяет…

– Конечно, особенно «Мария Стюарт». Там трупов больше, чем в «Робокопе»! Теперь понятно, откуда в твоем сне взялись зазубренные секиры!

– Меня больше смутили красные костюмчики. Я же не перечитывал «Как Гринч украл Рождество»!

– Надо было перед сном принять жаропонижающее.

– Я принял, но помогло ненадолго… А что еще плохо в болезнях, так это то, что я не могу курить. Не чувствую вкус табака. И мутит.

Саманта подумала, что свежеразведенному Оскару, наверное, очень скверно. Вряд ли, конечно, в былые годы его супруга сидела рядом с кроватью, когда он болел, и прикладывала к его лбу холодные компрессы, но все же… Вот так лежать в полном одиночестве, когда нет сил подняться и некого даже попросить принести чашку чаю… Действительно, остается только читать «Марию Стюарт». Может, Оскару доставляет тихую радость тот факт, что женщине, менявшей мужей, как перчатки, в конце концов отрубили голову.

– Бедный… А остальных ты уже оповестил?

– С Серхио я разговаривал только что, сейчас буду звонить Ларри… – Оскар мучительно шмыгнул заложенным носом и пару раз натужно кашлянул. Этих секунд Саманте хватило, чтобы разработать блистательную тактическую операцию.

– Не звони ему, милый Оскар. Пусть приходит к «Бенджамину». А я пообщаюсь с ним тет-а-тет. Это может здорово меня продвинуть в моих изысканиях, согласись.

– Ну… – протянул Оскар. – Вообще-то это нечестно. В вашем споре с Серхио я должен соблюдать нейтралитет, а получится, что я тебе подыгрываю.

– И что с того? Неужели ты хочешь, чтобы я ударила в грязь лицом и проспорила? Если я опозорюсь, барашек еще больше зазнается… Ну подыграй мне, милый Оскар!

Оскар еще немного покашлял и посопел.

– Ну хорошо. Но учти, Ларри разозлится, что его не предупредили. И тебе придется самой придумать причину, по которой я не удосужился это сделать!

– Ах ты, мой золотой Оскар! Ты в тысячу раз лучше тех позолоченных болванов, из-за которых кинош–ники готовы друг другу глотки перегрызть. Выздоравливай поскорее! Чмок, чмок и чмок!

И Саманта положила трубку, не дожидаясь ответного отклика Оскара, который и в здоровом-то состоянии не отличался умением молниеносно реагировать на услышанное.

Дожидаться Ларри она решила прямо у входа – под светящейся вывеской, выгодно подкрашивавшей ее лицо розовыми бликами. За истекшие три недели весне удалось полностью вытеснить конкурента с рынка погоды и настроения: голубизну сумерек размывала невесомая прозрачность, пахло извечным обновлением, а воздух не нагонял тоску унылой промозглостью, а навевал фривольные мысли. Саманта внимательно оглядывала проезжающие мимо машины, полагая, что Ларри подъ–едет на какой-нибудь роскошной суперновинке, но, к своему удивлению, вскоре увидела в конце улицы его самого: тонкий, остроугольный, он приближался к бару легкой стремительной походкой. Заметив Саманту шагов с десяти, он вопросительно поднял брови, замедлил шаг, а приблизившись, молча отвесил чуть насмешливый полупоклон.

– Вы живете недалеко отсюда, Ларри, или укрепляете здоровье пешими прогулками?

Он изучающе смотрел на нее, склонив голову набок, потом подтянул молнию на куртке и едва заметно дернул плечами.

– Да просто хорошая погода, решил немножко пройтись… Подышать. А что это вы меня подкарауливаете?

– У нас форс-мажорная ситуация, Ларри, – игра отменяется. У Оскара грипп.