Холли Габбер - Мозаичная ловушка

– Ну как? – повторил Эд.

– Бог мой… Здорово. Просто настоящий музей. Сколько тут всего…

– Да… Не музей, скорее хранилище подарков и сувениров из разных стран. У меня этого добра столько – девать некуда. Вот посмотри. – Эд снял с настенной полки какое-то блестящее страшилище и повернул к свету. Теперь стало ясно, что у Эда в руках позолоченный петух натурального размера, сидящий на стреле. Стрела была закреплена на четырех стержнях с буквами «С», «Ю», «В», «З», указующих на четыре стороны света. – Это из Франции. Латунный флюгер. Вроде бы точная копия старинного флюгера, который что-то там символизировал. Мне советовали посадить это чучело на крышу и уверяли, что в случае опасности петух громко закукарекает. Но я не решился. А то еще действительно как заорет в полночь, как забьет крыльями…

Саманта засмеялась и взглянула на стену. Над камином висела картина в коричнево-красных тяжелых тонах. Уходящие вдаль кипарисы, плоские бурые холмы, белый асимметричный домик, буйство маков на переднем плане… Саманта указала на нее пальцем:

– Тоже подарок?

– Да, из Испании. От какого-то модного художника. Имени не помню.

– Между прочим, неплохого художника, – отозвалась Саманта, медленно продвигаясь вперед. – Немножко в стиле Ван Гога. Но столько маков… В этом пейзаже есть что-то наркотическое.

– Ты тоже заметила? – удивился Эд. – Верно… Почему-то эта картина меня всегда усыпляла.

Около напольных часов, сразу привлекших внимание Саманты, стоило задержаться. Это были классические старинные часы, но подставкой им служил узенький шкафчик-витрина, в котором место маятника занимали стеклянные полки, уставленные моделями машинок.

– Часы мне подарили в Германии, – сказал приблизившийся Эд. – Говорят, такие стояли в домах богатых бюргеров. – Он открыл дверцу шкафчика и вытащил зеленую машинку явно сельскохозяйственного вида. – Тоже из Германии. Трактор «Фендт дизельрос». Очень популярная штучка для коллекционирования. Точно такая же, как ее прототип тысяча девятьсот пятьдесят первого года. Посмотри: сиденье из бруса, резиновые шины – все как настоящее. Даже приборная доска! Видишь кнопочки? А вот… – Эд бережно водрузил трактор на место и вытащил тускло-серебристую модель, покрытую блеклой голубенькой краской. – Одна из первых моделей итальянского классического мотороллера. Можно сказать, топ-модель. Их выпускали в Турине сразу после Второй мировой войны. А теперь посмотрите налево, как говорят гиды… – Эд подвел Саманту к модели корабля. – «Мэйфлауэр» – знаменитый трехмачтовый парусник. Такелаж, паруса – все воспроизведено в точности.

– А это? – Саманта указала на модель поменьше: корабль с пятью парусами, украшенный бело-красными флагами с золотыми коронами.

– «Сан-Франциско», испанский галион четырна–дцатого века. Классная вещь, правда?

Саманта небрежно кивнула. Ее внимание уже привлекла другая классная вещь, показавшаяся ей настоящим произведением искусства. Рядом с диваном она заметила настольную лампу, сделанную в виде девушки-танцовщицы – стройной блондинки в белом платье с сочно-розовыми цветами. Танцовщица стояла на цыпочках, неестественно выгнувшись назад и запрокинув голову. Одной рукой она придерживала, или поправляла, волосы, а на вытянутой другой непонятно как балансировал золотой шар-абажур. Саманта восхищенно ахнула.

– Какая грациозная! Какая легкая… Словно дышит – и она сама, и платье, и волосы…

Эд, подойдя еще ближе, переводил взгляд то на Саманту, то на лампу.

– А знаешь, она похожа на тебя. Нет, правда, очень похожа. И прическа, и фигура… Запрокинь-ка голову. Пожалуйста…

Откинув голову назад, Саманта закрыла глаза. Здесь не было зрителей, болельщиков, поклонниц, фото– и телекамер – вообще никого. А прикосновение его губ оказалось куда более будоражащим, мутящим мысли и чувства, нежели несколько часов назад. Любовное томление, нараставшее в ней исподволь и клокочущее где-то глубоко, неожиданно вскипело, словно молоко, ринувшееся пеной через край кастрюльки, и с алого упругого дивана, ворсистая пружинящая поверхность которого была нагрета медленно отступающим солнцем, полетели на пол все подушки… Само же солнце предпочло деликатно ретироваться: оно не видело необходимости становиться третьим участником этой горячки – жара хватало и без него.

Ночь не принесла прохлады. Спальня на втором этаже – стандартно-современном, отнюдь не таком стильном, как первый – прокалилась от пола до потолка. Кондиционеров в этом доме не было: Эд, любитель всего естественного и натурального, не признавал их так же, как и искусственно разбитых цветочных клумб, – а из распахнутого окна тянуло густым зноем, словно из раскрытой микроволновки. Саманта лежала на спине, закрыв глаза, и наслаждалась восхитительным ощущением довольства в каждой клеточке своего тела. Она казалась себе пирогом, который только что вытащили из духовки: горячим, невероятно мягким, дышащим паром, чуть влажным, медленно остывающим и затвердевающим. Эд легко провел пальцами по ее ключице и сказал: