Холли Габбер - Мозаичная ловушка

Как ни странно, Эда нигде особенно не узнавали: в цивильной одежде и без пестрой повязки на голове он выглядел совершенно по-иному – куда более респектабельно и обворожительно. Он умел красиво и броско подавать и самого себя, и свое ухаживание: при каждой встрече в его машине Саманту неизменно дожидался ворох свежайших роз, засыпавших заднее сиденье. При расставании Эд вручал ей эту благоухающую нежную охапку, и Саманта волокла ее к себе. Ее комната уже походила на склад при цветочном магазине – распиханные по всем углам розы усердно источали дурманящий аромат, а новые и новые букеты некуда было девать.

Саманта неотвратимо влюблялась: процесс погружения в любовное марево шел стремительно и бурно. Подобных эмоций она прежде не испытывала – хотя это был широко распространенный клинический случай с круглосуточными мыслями только о нем единственном, бесконечным устным и письменным повторением его имени, потерей веса и появлением туманной томности во взоре. Но, как и любой другой женщине, собственные чувства казались Саманте неповторимыми и уникальными.

В середине июля неутомимый Эд потащил Саманту на международные соревнования по прыжкам в воду. Она знала, сколько стоят билеты на мероприятие подобного уровня, и оценила усилия Эда, хотя сидеть несколько часов кряду на узком пластмассовом стульчике под обезумевшим от трудолюбия солнцем, а в это лето оно будто бы и не заходило – жарило и жарило, не зная устали, было тяжеловато. Соревнования транслировались по телевидению, и в промежутках между прыжками камера обшаривала трибуны, вылавливая наиболее колоритные и пригодные для показа физиономии, которые незамедлительно появлялись на большом экране, установленном напротив прыжковой вышки. В какой-то момент Саманта увидела себя и задумавшегося о чем-то Эда, сияюще улыбнулась невидимому объективу и негромко произнесла:

– Эд, нас заметили. Оскалься и помаши ручкой. Доставь удовольствие своим фанаткам.

Бросив мимолетный взгляд на экран, Эд хмыкнул:

– Да ну… Лучше я их разочарую. Сейчас у сотен телевизоров раздастся коллективный вопль отчаяния.

Он подмигнул жадно следящей за ним камере, подтянул Саманту к себе и демонстративно приник к ее губам. Мощная женская логика была немедленно пущена в ход, и Саманта вместо того, чтобы целиком отдаться чувственной благодати, ощутила внезапную злость: что это за кривлянье на потеху толпе? Неужели их первый поцелуй должен был состояться на глазах у миллионов зрителей? И уж не для того ли он ее поцеловал, чтобы повысить собственный рейтинг и – вослед – рекламные гонорары? Это было бы издевательством над ее бурно расцветающей любовью, сладко и жарко томящей душу и тело. Однако вырываться из его объятий она не посмела, дабы не сделать этот маленький спектакль еще более увлекательным. А то прыжки вообще перестанут показывать: все будут следить, как знаменитый Эдвард Мёль пристает на трибуне к какой-то светловолосой дуре, а та со злобой брыкается. А потом этот сюжет повторят в вечерних новостях, а потом в событиях недели… А потом еще месяц ее знакомые доброжелательные телевизионщики будут сочиться ядом, обсуждая во всех подробностях увиденную интермедию.

Построение безукоризненной логической цепочки внезапно прервалось: кипевшая от досады и гнева Саманта, категорически не желавшая переключаться на более приличествующую ситуации любострастно-эротическую волну, вдруг осознала, что ее лицо вновь обжигает солнце – Эд, любезно накрывший ее собственной тенью на время поцелуя, приостановил процесс и слегка отстранился.

– А мне понравилось, – заметил он, переворачивая свою каскетку козырьком назад. На секунду он повернул голову к мерцающей ярко-голубой зыби, в которую только что врезалось очередное загорелое тело, подняв вихренно-пенный столб бриллиантовых брызг, а затем вновь уперся взглядом в Саманту. – Ты очень вкусная. Как подогретое ванильное мороженое.

– Что значит подогретое?

– Ну… У меня в детстве часто болело горло, а мороженого хотелось. Поэтому мама клала его в миску и разогревала. Получалась такая тепленькая сладенькая жижица, которую можно пить прямо из чашки.

– Какая гадость!

– Нет, это дело привычки. Мне нравилось – я трескал ее с удовольствием. А потом я стал заниматься спортом, и горло болеть перестало… Давай еще разок, а?

– Мы для этого пришли в бассейн? И для этого ты купил билеты на самые лучшие места? Чертовски оригинально. Не в кино, не в машине, а на трибуне, да еще под прицелом камеры… Бесплатное спорт-эротик-шоу – не забудьте включить телевизор… А тебе нравится быть публичным человеком, да, Эд?