Эдуард Русаков - Майский сон о счастье

Не пришла и разобиженная жена Надя.

Зато явились почти все другие приглашенные – представители городской администрации, важные люди из отдела здравоохранения и соцобеспечения, было даже несколько братьев-писателей. На крыльце и у черного входа со двора приют охраняли нанятые громилы. Сам я встречал гостей в светлом холле, где журчал фонтан, благоухали в вазах живые цветы и щебетали в золоченых клетках разноцветные попугайчики. А в просторном зале были расставлены столы для фуршета, на столах – шампанское и фрукты (никакой водки! ни-ни!). В дальнем углу расположился популярный камерный ансамбль симфонической музыки под управлением Бориса Маняшина. Музыканты настраивали флейты, гобои, скрипки и виолончели, готовясь услаждать наш слух бессмертной музыкой Моцарта, Генделя и Мендельсона.

А для начала я провел гостей по всем комнатам «Ночного причала». Вот, пожалуйста, это спальные, это ванные и душевые, здесь столовая, это кабинет врача, тут процедурная, а вот здесь будут проводиться психотерапевтические сеансы для снятия алкогольной зависимости и социальной реадаптации… Проводить экскурсию помогал Яныч в накинутом на плечи белом халате – ему явно нравилась вся эта затея с приютом, и он мне охотно подыгрывал.

Потом все вернулись в зал, где уже звучала негромкая нежная музыка Моцарта, и, когда гости взяли в руки бокалы с шампанским, я предложил тост за открытие богоугодного заведения, подобного которому не было еще в нашем городе.

– Как вы знаете, я – литератор, автор нескольких книг прозы, лауреат Чеховской премии, – сказал я без ложной скромности, глядя с доброй братской улыбкой на всех собравшихся. – Но, мне кажется, дорогие друзья, сегодня я могу гордиться лучшим своим произведением… лучшим своим сочинением, если так можно выразиться, которое я посвящаю всем обездоленным людям нашего города. Мы не должны делиться на людей первого, второго и третьего сорта. Каждый человек – абсолютно каждый! – заслуживает если уж не любви, то жалости и сострадания. Надо меньше болтать о великих идеях и хлопотать о великом государстве – а больше заботиться о маленьких, даже самых ничтожных людях. Отныне каждый, кто обижен судьбой, имеет возможность получить здесь крышу над головой, тарелку горячего супа и чистую постель! Двери «Ночного причала» открыты для каждого – добро пожаловать! Аплодисменты, звон бокалов, брызги шампанского.

– Господа, предлагаю с сегодняшнего дня начать в нашем городе кампанию против пьянства! – воскликнул, поднимая полный бокал, чудо-доктор Яныч. – Хватит спаивать население, особенно молодежь! Пора прекратить повсеместное воспевание пьянства, выгодное лишь внешним врагам России и олигархам, монополистам алкогольного бизнеса! Посмотрите, к чему приводят все эти сомнительные празднества, сопровождаемые массовыми попойками, все эти Дни Города, Дни Пива и тому подобные «пьяные» фиесты и фестивали… К деградации нации – вот к чему все это приводит! Немалый грех лежит и на совести наших мастеров культуры – писателей, режиссеров, телевизионщиков, которые изощряются в бесовском деле прославления многовекового «веселия Руси»! Сколько можно возводить национальный порок в ранг национального подвига и геройства?! Сколько можно глумиться над вырождающимся и спивающимся народом? Давайте же выпьем за будущую, трезвую Россию!

Все с восторгом поддержали этот тост, даже заместитель мэра, Виссарион Фуимов, которого явно покоробило прозвучавшее из уст Яныча осуждение «пьяных» праздников, охотно пригубил шампанского и вскоре сам пожелал произнести несколько слов.

– Дорогие друзья, – проникновенным голосом заговорил Фуимов, – от лица мэра и от себя лично я хочу поздравить всех вас с этим добрым, милосердным, по-настоящему христианским начинанием, которое – мне очень хочется в это верить! – будет непременно поддержано и продолжено другими деловыми людьми нашего славного города, по праву гордящегося своими давними, многовековыми традициями благотворительности и душеспасения! Городская администрация всегда будет вашим верным союзником, дорогой наш Вадим Иваныч! Предлагаю выпить за здоровье дорогого и многоуважаемого Вадима Ивановича!

Тут кто-то даже крикнул «ура». Я был смущен, польщен и растроган. А камерный оркестр грянул «Многая лета», отчего я вообще чуть не прослезился.

– Дорогие мои земляки! – старческим шамкающим голосом произнесла вдова классика, Таисья Петровна. – В этот замечательный день, когда мой давний друг и мой младший товарищ Вадим Цветков, верный продолжатель традиций Трофима Загадова, совершенно неожиданно для меня проявил себя с наилучшей стороны, мне хочется поднять бокал за те идеалы добра, справедливости и милосердия, которым служил своим творчеством и всей своей жизнью мой великий муж – Трофим Денисович Загадов! Позвольте же мне выразить надежду, что когда-нибудь, а может быть, и очень скоро, сей богоугодный приют обретет славное имя Трофима Загадова! Это будет более чем справедливо!