Эдуард Русаков - Майский сон о счастье

– Конечно, – кивнула я, чтоб ему угодить.

(А ведь раньше в таких делах он со мной никогда не советовался…И ни на какие компромиссы он раньше не шел…)

– Чего ты так на меня смотришь? – нахмурился он вдруг.

– Как я смотрю? – удивилась я. – Ты что, Валера? Я просто радуюсь за тебя.

– Не-ет, ты как-то странно сейчас усмехнулась…

– Да ты что?!

– Я видел, видел – ты усмехнулась… Думаешь – я не искренен?

– Ничего я не думаю! – воскликнула я обиженно. – Не могу я так думать…

– Нет, ты странно на меня смотришь… уж не считаешь ли ты меня ренегатом, коллаборационистом?..

– Кем-кем? Да я даже слов-то таких не знаю! – И я рассмеялась. – Валера, милый, не выдумывай. Честное слово – я очень рада за тебя.

– Правда? Правда? – И он внимательно посмотрел на меня. – Ты считаешь – мне не в чем себя упрекнуть?

– О, господи. Конечно. Странные ты задаешь вопросы…

(Зачем, ну зачем он со мной советуется? Ведь я-то прекрасно знаю, как невысоко ценит он мои слова… Сейчас, много лет спустя, я вспоминаю: он словно не меня, а себя – уговаривал, успокаивал, убеждал…)

Успокоился быстро.

– Ну и славно, – сказал Валера, вздыхая, и радостная улыбка вернулась к нему. – А теперь – еще одно важное дело… Слушай, Люся… как ты отнесёшься к тому, чтобы нам пожениться?

Я даже ойкнула – так это было неожиданно.

– Ты это… серьезно? – испуганно прошептала я.

(Почему, почему, почему я вдруг испугалась?..)

– Разумеется, серьезно, – и он ласково притянул меня к себе. – Я ведь очень к тебе привык, привязался. Да и потом – должен же я когда-то жениться? Ты мне подходишь… в другой раз объясню – почему.

(Так ведь и не объяснил… не пришлось. Ну а сейчас-то я понимаю – чем я ему подходила. Еще бы – преданная собачка, стопроцентная гарантия, объект для вымещения чужих обид и всяких неотреагированных эмоций… сейчас-то я понимаю… да и тогда – догадывалась…)

– Ну, как? – спросил он, заглядывая в мои глаза, а я плотно жмурилась и не дышала. – Что скажешь на такое предложение? Быть может, я буду плохим мужем… а может, и нет. Мне кажется – я меняюсь.

– Да, ты меняешься… ты очень изменился, – быстро согласилась я (а в ушах у меня жарко стучало: почему, почему, ну почему я так испугалась?..).

– Меняюсь – значит, взрослею, умнею. Разве это плохо?

– Нет, это хорошо.

– Ты что, не хочешь стать моей женой?

– Я всегда этого хотела! – быстро сказала я. – Всегда хотела.

– Вот и чудесно! – И он весело мне подмигнул. – Ну, подробности обсудим вечером… а сейчас мне надо бежать! – Он взглянул на часы, вскочил – и умчался куда-то.

Оставшись одна, я долго сидела и пыталась понять, разобраться в той сумятице, что клубилась в моей слабой душе. Ведь, казалось бы, я должна быть счастлива?.. ведь я дождалась, наконец, того, чего так страстно желала все эти месяцы… что же мне мешает? Что? Что?

Я взяла со стола брошенные Валерой листки со стихами.

Их отвергли. «Не очень гражданственно… субъективно…» – вспомнила я его слова. Вернее, не его, а тех, кто эти стихи отверг.

Ну-ка, ну-ка.

Взяла, прочитала.

«Не понятно – о чем это он?» – подумала я.

Ну-ка, дальше.

«Грустное стихотворение… хотя – при чем тут механик и вообще кино?..»

Дальше!