Амос Оз - Черный ящик

И в заключение – я вынужден коснуться несколько деликатного обстоятельства. Изложу все вкратце. Между Вашей супругой и ее бывшим мужем завязалась интимная переписка. На мой взгляд, связь эта вызывает, по крайней мере, удивление: ни одна из сторон, по моему скромному мнению, не сможет извлечь из этого ни малейшей пользы. Болезнь доктора Гидона способна толкнуть его к непредсказуемым поступкам. Его завещание в теперешнем виде благоприятно для Вас (по вполне понятным причинам я избегаю распространяться на эту тему). Все это открывает широкие возможности для будущего сотрудничества между Вами и моим зятем. Однако возобновление отношений с Вашей супругой может все перевернуть вверх дном, не говоря уже о других возможностях, таящихся в подобных отношениях и не соответствующих, с Вашей точки зрения, правилам хорошего тона. Женщины, друг мой Мишель, по моим скромным понятиям, во многом похожи на нас, но в некотором смысле они отличаются от нас самым удивительным образом. Я имею в виду ту область, где даже самая глупая из женщин намного умнее самого умного из нас. На Вашем месте я бы следил в оба глаза. Завершу эту несколько неприятную тему древним изречением, которым Вы завершили свое – исполненное уважения – письмо ко мне: "Умному достаточно". С благословением и надеждой

уважающий вас Манфред Закхейм

Р.S. Вопреки предположениям, высказанным в Вашем письме, я не имею чести принадлежать к тем, кто уцелел в Катастрофе, постигшей европейское еврейство в годы второй мировой войны. Моя семья привезла меня в страну в 1925 году, когда мне было всего десять лет. Но это не уменьшает моего восхищения остротой и меткостью Вашего взгляда.

М. З.

* * *

Семье Сомо

ул. ТАРНАЗ, 7, Иерусалим

Здравствуйте, Мишель и Илана!

У меня в Кирьят-Арбе все в порядке и ни с кем не завожусь, но ведь ты знаешь Мишель что ты не прав? Несмотря на то что я тебя уважаю и помню все добро, которое ты делал всякий раз когда я попадал в непреятности, но в этом-то все и дело. Я поднимаю руку только тогда когда я прав не на девеносто девять процентов а на все сто. Но и тогда я не всегда пускаю в ход кулаки, обычно я уступаю. Так было в случае с пощечинами в "Тламим", где я был прав, и в случае с Аврамом Абудрамом и в случае с полицейскими в Шарм-аш-Шейхе. Я всегда был прав, но все равно попадал в разные непреятности, а ты и вправду спасал меня но за это ты всякий раз диктовал мне что я должен делать в этой жизни. То делай а это не делай как будто я был неправ и как будто я всегда должен расплачиваться за приступления которых я вообще не совершал. Ты не прав Мишель.

Ты действительно спас меня от заведения для несовершеннолетних правонарушителей но только при условии что я соглашусь на Кирьят-Арбу где есть мастерская оптики. Это хорошо для меня зато все остальное начисто плохо. Изучать Святое писание мне совсем неинтересно а девушек тут совсем не увидишь. Только издали. Люди правда стараются быть приветливыми (не все), оказать услугу, все прекрасно, но почему вдруг я?

Что я религиозный? Мне не нравится как говорят здесь об арабах у них за спиной (не все). Вполне может быть что араб всегда останется арабом. Ну и что же? Ведь и про тебя можно сказать что Мишель всегда останется Мишелем, так что же из того? Это еще не повод для презрения и принебрежения. Я против принебрежения. И я против того что ты властвуешь над деньгами принадлежащими мне и Илане, деньги эти из Америки, а ты все время командуешь как мне жить. Ты и Иланой командуешь, но это уже ее дело. Ты думаешь о себе что ты, Мишель, – Бог.

Теперь ты наверняка напишешь как мне не стыдно кусать руку протянувшую еду, но из руки твоей никакой еды мне не досталось Мишель. Я всю дорогу вкалываю и зарабатываю, а то что деньги мои у тебя говорит о том что это ты ешь из моих рук! Я тебя добром прошу чтобы ты отдал мои деньги и добыл разрешение полиции выбраться отсюда. А если ты спросишь, куда? По правде я и сам пока не знаю. А что нельзя разве немного покрутиться там и сям пока не решишь где поселиться? Что разве ты не крутился по Алжиру, по Франции да и по Израилю пока не принял решение? В этом конверте есть золотые обертки от конфет для Ифат, осторожно не помни их и скажи ей что это от меня Боаза. Привет, Илана, обо мне не беспокойся. Пожалуйста скажи ему чтобы он выплатил мне из моих денег и чтобы он устроил мне разрешение выбраться отсюда, чтобы снова не начались все эти непреятности с драками.

С благодарностью Боаз Б.