Александр Мелихов - Заземление

Отсветы иного мира померкли, это снова была свинюшка свинюшкой. Но если даже в этой тушке и не было души, Сима все равно чувствовала себя обязанной попытаться спасти хотя бы тело.

— Видишь, через сколько опасностей ты прошла, это же все были знаки: прекращай, а то следующий снаряд уже будет прямо в тебя! Ты приглядись, приглядись — наверняка Господь снова пошлет тебе предупреждение, может быть, последнее.

— Думаешь, ту цыганку мне тоже Господь послал?

— Ну, конечно, кто же еще!

Она уже не знала, как побыстрее отделаться, — оставьте мертвым хоронить своих мертвецов: ей нестерпимо хотелось выбраться из этой свинофермы к людям, какие они ни есть. Прежде всего к Савику, к Димке, даже к Лаэрту.

Но она все-таки отправила эту дурочку в ванную, отмыть глаза от краски, а чтобы она не трогала папочкины полотенца, дала ей свой носовой платок. Тоже мне, нашла Марию Египетскую… С самого детства ей хотелось кого-то спасать, и до сих пор никак не набраться ума. Папочка, правда, часто говорит, что остатки детской веры это самое лучшее, что есть в людях.

Появилась отмывшаяся свинюшка — глазки с белыми ресницами сияли младенческой чистотой, но возвращенный платок Сима решилась взять лишь за самый краешек.

— Можно, я тебе буду звонить?.. А то мне Бог пошлет какой-нибудь знак, а я обратно не пойму?..

Как можно отказать, когда на тебя смотрят с такой мольбой?

— Конечно, звони, вот мой номер, на визитке. Но знаки понять очень легко: если снаряд упал рядом с тобой, значит, следующая будешь ты. А уж если два раза подряд, значит точно следующая твоя очередь.

Постаралась проводить ее, пришибленную, а потому снова очеловечившуюся, как можно более дружелюбно, но платок все-таки бросила в помойное ведро, а руки дважды вымыла с мылом.

И Димка наконец откликнулся — уфф, гора с плеч!..

«Что случилось, почему ты не писал?!.»

Обычная полупонятная хренотень: интернет, сервер, модем…

«Когда ты наконец вернешься?»

«А шарик вернулся, а он голубой».

«Ну, ладно, слава Богу, что вы наконец прорезались! Чем вы там с дедушкой занимаетесь?»

«С каким дедушкой?»

«Как с каким, с моим папой! У тебя что, много дедушек?»

«Как я могу с ним чем-то заниматься, если он в Питере?»

«Но ты же мне написал, что он с тобой!!!»

«Ах ты про это! Я же иносказательно. Ты спросила, вспоминаю ли я дедушку, я ответил: чего мне его вспоминать, если он и так все время со мной. А что, он куда-то пропал?»

«Я не хотела тебе говорить, его уже давно нет дома, и куда он пропал, никто не знает, дома полный порядок. Ты меня просто убил».

Она почувствовала, что сходит с ума, реально сходит. Голова тряслась, как у древней старухи, родная кухня казалась чужой и страшной. Она принялась, шевеля губами, по складам перечитывать разговор снизу вверх, словно надеясь найти в нем что-то пропущенное и — и нашла: а он голубой.

Так вот почему у Димки до сих пор нет девушки!.. Вот почему он решил бежать на край света: ОН ГОЛУБОЙ!!!!!!!

И сразу вспыхнуло: они с Димкой проходят отдел женского белья в Гостином Дворе — проституточьи трусики, лифчики — и Димка вдруг говорит с отвращением: пошли быстрей, а то меня сейчас вырвет… И сколько еще такого было!.. И как все сразу поставило на место одно искреннее, хоть с виду и шутливое слово…

Господи, какой ужас!..

И тут же сверкнуло: хорошо, что папочка не знает…

Один ужас перешиб другой.

Папочка же много лет повторял, что Бог есть любовь… Значит, и любовь мужчин к мужчинам тоже увеличивает количество любви? Но он же говорил, что навязанная терпимость оборачивается ненавистью всех, кто еще не дорос, что «терпимая» церковь потеряет паству… А главное, паства останется без церкви… конечно, нужно спасать заблудшую овцу, но не ценой всего стада… И нельзя отменять Писание, тогда от церкви вообще ничего не останется… А в Писании сказано… Что же там сказано, уж хорошего точно ничего…

Она в полубезумии выглянула из кухни в прихожую — Савика не было, — вернулась обратно, не с первой попытки поймала дверную ручку и трясущимися руками постаралась как можно тише закрыть за собою дверь. Затем прыгающими пальцами набрала Лаэрта.

Гос-споди, уже с утра поддатый, надменно и трагически растягивает слова, будто король в изгнании. Но сейчас не до воспитательных мер.

— Скажи, пожалуйста, что в Писании говорится о гомосексуализме?

Даже не спросил, зачем ей это нужно, оттарабанил повеселевшим голосом, — появилась возможность блеснуть своей так никому и не понадобившейся памятью: