Александр Мелихов - Заземление

— Я делала прерывание беременности на седьмом месяце. Мама заставила. Меня держали в таких строгих правилах дома, чтобы никуда не ходить, не пить, не курить, а в швейке подружка завелась такая. Зинка. Пошли, говорит, на переменке в разливуху сходим. Ну, я думаю, может, ей там надо чего, ну, пошли. Я до этого только один раз на дискотеке, распили в туалете бутылку шампанского на двоих. Помню, квадратик шоколадки кидаем в стакан, а он то всплывает, то опускается, и мне почему-то от этого так прикольно… И вот тут в разливуху. Пошли, а там, естественно, водка. Выпили водки, у нее были деньги, всё. Короче, я говорю, что делать? Нам уже так понравилось, сидим потихонечку, пьем, всё… А портфели на уроке тригонометрии лежат… Потом отбрехались, что она типа подвернула ногу, а я ее провожала в травмопункт. Я, может, лишнее что рассказываю?

— Нет-нет, очень интересно, продолжайте.

— Ну и стала эта подружка меня водить по всяким компаниям, такую всю из себя примерную, ничего не знающую вообще… Ну, короче, познакомилась я с одним мальчиком, и вот мы, там, начали, короче, трахаться ночью, ну, я тоже, конечно, выпила, там, всё… Он, короче, лежит на мне, Коля его звали, ну, мы с ним трахаемся, трахаемся, все хорошо… А как бы мест было мало, народу было много, мы легли на пол, эти на диван, там, третьи еще где-то под батареей… А там магнитофон был включен, такая красная лампочка маленькая горит. Потом он встал, пописать, типа, пошел. Потом, типа, пришел, и вроде что-то не то. А темно, ничего не видно. Я говорю: «Коль, ты?» Он говорит: «Я». А это оказался не Коля, блин, это уже его дружок меня того. А я-то верю. Потом я уже начинаю голову щупать — смотрю, челочка. Я думаю, так, блин, интересное кино… Ну, короче, таким путем я вот так вот и залетела. Мне кажется, от Коли, потому что я с ним больше была, вот. Короче, мне становится плохо, меня тошнит по утрам… Спасали только мандарины. В конце концов, все, думаю, пошла к Верке. Она у меня как бы, ну, в гинекологическом училась, всякое такое. Ну, она мне сразу намекнула: может, ты беременная? Ты в консультацию женскую не обращалась? Пошла туда. Там у меня берут эти мазки, все. И выясняется, что у меня оказывается еще и гонорея. То есть я уже три месяца сижу беременная, типа учусь, а у меня гонорея. Ладно. Пошла в кавэдэ. Там требуют: быстро давай все адреса, с кем спала. По идее у меня были еще там, ну, люди, но я почему-то думала на Колю, ну, как бы я дала его адрес, там, телефон. Ему позвонили. А он, видно, бицилин себе проколол, его проверили потом — ничего не нашли. Вот. А дома я от мамы скрывала. Мне восемнадцати нет как бы, мне сразу в консультации сказали: веди маму, мы не можем делать аборт как бы без соглашения родителей. А мне бы еще чуть-чуть, и исполнится восемнадцать лет. Я, короче, тяну, сижу дома… Сижу-сижу, но с гонореей, правда, я неделю походила на уколы. Вот. А потом, значит, что — находит у меня мама справки в сумке. И тут все выясняется: беременна, там, уже месяц четвертый, пятый, там, не знаю. И наконец меня, ну, как бы направили на прерывание беременности, уже без мамы, мне исполнилось когда восемнадцать лет, вот. И выясняется, что у меня низкий гемоглобин. Это тоже нужно рассказывать?

— Рассказывайте все, что вам кажется интересным.

— Короче, это просто шоу. Я давай поднимать этот гемоглобин, колоть вот внутривенное железо какое-то, чё-то. Тут у меня начинается чесотка. Мне уже потом сказали, можно в трамвае подцепить. Ну ладно, пусть в трамвае. Лечу эту чесотку, вот сейчас, я насколько знаю, делают без запаха, а тогда делали серную, она вонючая, знаете, противная, у меня все белье дома пропахло, хоть выкидывай… Опять же идет время, идут недели, а уже там, считай, готовый ребенок. И вот все мне сделали, от всего вылечили, гемоглобин подняли, от чесотки вылечили это, вылеченная вся иду. В консультацию. А в это время у меня подружка родила, ходит по двору с колясочкой, а мне завидно: «Хочу ребеночка, хочу ребеночка!» — маме такая, мама уже все знает как бы. А отец еще ничего не знал. Говорю: «Мама, ну можно я оставлю ребенка?». — «Ты что, говорит, дура, что ли, у тебя была гонорея, ребенок родится слепой». Ну, всякую такую фигню начинает плести. Вот. А я смотрю в окно, а там подружечка моя с колясочкой. Ну так хочу ребеночка! Рекламу смотрю с памперсами, а у меня слезы. Потому что ну хочу ребенка, хочу!! Ну, и то сказать, мама не хочет, живем в одной комнате как бы с отцом, куда еще ребенка? Еще соседка с нами. Ну и вот, короче, в итоге — иду в консультацию. «Ой, ты так давно не появлялась, мы думали, ты уже оставить хочешь». А уже было месяцев семь где-то. Вот. Говорю: мама запрещает, не разрешает. Ну, короче, она меня направляет в больницу. На Динамо меня направляют, хотели делать кесарево сечение. Вот.