Александр Мелихов - Заземление

— Нет-нет, — она как будто даже испугалась.

А он прямо в прихожей опустился на стул и долго сидел с закрытыми глазами. Несколько раз порывался подняться и не мог.

Не мог собраться с силами. А потом, словно древний старец, шаркая ногами, провлачился в кабинет-гостиную почитать, что нынче пишут про лунатизм в интернете.

И вдруг встрепенулся: все стало ясно как день. Лунатический сон сродни гипнотическому, а в гипнотическом сне люди часто вспоминают то, что хотели бы забыть. Сима во сне вспомнила какие-то свои обиды на отца, — и от каких-то сексуальных фантазий она, возможно, до сих пор отмывается, и няньку, якобы отцовскую сожительницу, она, не исключено, в подсознании не может простить, — там может накопиться целый пороховой погреб, подсознанию ведь ничего не докажешь, оно вполне может считать Вишневецкого виновным и в смерти матери, и в измене ее памяти, — и вот однажды во сне этот погреб взрывается: она идет и убивает отца.

То есть поднимается наверх, звонит, он, поднятый с постели, встревоженно смотрит в глазок, узнает дочь — возможно, в ночной рубашке, растрепанную… Он испуганно открывает дверь, спрашивает, в чем дело, и она наносит ему удар. Чем? Да хоть бы кухонным ножом.

Нет, Калерия, надо отдать ей должное, исползала весь пол с лупой и каким-то приборчиком — ни капли крови не нашла. Тогда другое: Сима могла его задушить, говорят, лунатики очень сильные.

Но нет, куда бы она дела труп? Да и в квартире был бы разгром, Вишневецкий не очень-то чтит… или уже чтил?.. завет «не противься злому».

А, вот как оно было! Она в сомнамбулическом сне спускалась вниз, а Вишневецкий возвращался от какого-то умирающего. Он ее окликнул, она не ответила, он пошел за ней, а она на улице столкнула его в яму — там глубоко, много ли старику надо! Он хоть с виду и жилистый, но сердце, сосуды…

Нет, тогда бы его утром заметили рабочие! Не обязательно, она засунула его в трубу, лунатики очень сильные и ловкие.

Он кинулся в кладовку за китайским фонарем, умеющим светить мертвенным лунным светом, и — и опомнился.

Надо немедленно принять снотворное, он уже сам на грани бреда.

Запив из-под крана три беленьких глянцевых квадратика, он посидел с закрытыми глазами, повторяя про себя: спать, спать, спать, спать…

Осторожно привалился к Симе, изнемогая от нежности и тревоги за нее, и она, горяченькая, прижалась к нему с такой доверчивостью, что у него слезы навернулись на глаза: так, бывало, припадал к нему маленький Димка, когда во время встречной метели возьмешь его на руки… Нет, главное в семье это не секс, а вера, что хотя бы один человек на свете никогда тебя не бросит.

Рассентиментальничался он что-то, надо бы заземлиться, да сил не было, так в разнеженности и заснул.

Утром Симу в постели снова не застал. И ночная версия, что Сима столкнула отца в яму, уже показалась ему даже и не бредом, а просто нелепостью. И все-таки он решил для очистки совести сначала почитать про лунатизм, а после обследовать трубы внизу. Однако, когда он наконец налазался по интернету и спустился вниз, обе трубы уже были погружены в свежий бетонный куб, а разноцветный, словно детская игрушка, импортный бульдозер, яростно рыча, двигал в яму щебенчатый бруствер. Но это было уже не важно. Из того, что он прочел про лунатизм, он понял, что ничего особо страшного в нем нет, всему виною стресс, главное, чтобы человек в отключке не выпал из окна или еще куда-нибудь не свалился, но у них в квартире на окнах стоят сетки от комаров, дверь же он теперь будет запирать на ключ, а ключ прятать: во сне она его не найдет. Убивать же лунатики никого не убивают, это сказки.

В кармане, где вчера плющились письма Фрейда, завибрировал мобильник. Он поймал его не сразу и чуть не выронил в яму — пальцы после таблеточной ночи еще плохо слушались. Калерия, мать ее так, не ответить он не решился.

— Да, прямо сейчас. Или вам нужно прислать сопровождающего с повесткой? Вы знаете, где наше отделение? Вот и чудненько. Хочу поговорить о вашей супруге.

Он почувствовал подлое облегченьице и, чтобы хоть отчасти искупить его, набрал Симу. Но как, проснувшись, он ее не застал, так и сейчас она была недоступна. Не удалось предупредить, что ею интересуются, может быть, даже и о чем-то сговориться. Хотя о чем? Кто знает, что еще эта тварь задумала?

УМВД на заурядном фасаде сияло золотом. Слева траурно свисал трехцветный российский флаг, справа был полунамотан на древко какой-то красный с неясным желтым кренделем. Пытаясь собрать свою решимость, он прошелся вдоль здания. Затормозил огромный черный автомобиль, из него спустился огромный черный бандит, вернее, черной на нем была только расстегнутая куртка-косуха, напяленная в августе, очевидно, для устрашения, но крупная бритая голова и золотая цепь на шее дышали тьмой. Бандюга вошел в дверь, как к себе домой, ну, а ему, законопослушному гражданину, тогда уж и сам бог велел (опять бог, но ему было не до богоборчества). Сердце работало в усиленном режиме, но до вчерашнего было далеко, к тому же и таблеточная очумелость помогала.