Валерий Попов - Горящий рукав

Дыхание становится острым, тяжелым, руки уже с трудом поднимаются… но это и вызывает восторг: ты проплыл почти всю огромную, многокилометровую стену Карадага, с торчащим из обрыва вбок застывшим жерлом вулкана. Ты – молод, счастлив, силен и смел!

Уже на исходе сил я вплывал в Львиную бухту, из-за отсутствия в ней людей или из-за чего-то другого имеющую какой-то инопланетный вид.

Отвесные, до самого неба, стены, пологий берег из белых круглых камней, лазурная вода – и Лев, белая пологая скала с львиной мордой.

Я плыл из последних сил, пока дно не приближалось вплотную к маске, потом отжимался, резко вставал из воды, стекающей с тела. Фыркая, сдирал наконец с лица скрипучую резиновую маску, тер ладонью лицо.

И, оскальзываясь, шел по камням, которые сразу после края воды становились горячими.

Встав на четвереньки, взбирался по белой шершавой спине Льва и, возникнув на самой вершине, как маленький лев, дрожащий от ветра и холода, со стоном наслаждения прижимался грудью к горячей поверхности. Дрожь начинала проходить, сменяясь блаженством. И я, как безграничное счастье, озирал то огромное лазурное пространство, которое только что одолел – и опять одолею.

Когда я возвращался вечером на берег, счастье и азарт не утихали, а, наоборот, разгорались. Помню, как мы с другом в местном кабаке схватили золотую груду цыплят табака, что принесли официанты на стол пирующих военных, выскочили на набережную и бежали под звездным небом вдоль теплого моря, хохоча и слыша сзади нарастающий цокот сапог, "отстреливались" золотистыми тушками. И удивительно, что все как-то обошлось, через полчаса мы купались в темном море!

Местные мстители появились в тот момент, когда мы лежали на темной лужайке, допивая канистру солоноватого местного вина, приближаясь к блаженству. Они возникли над нами во всем белом, как ангелы.

– Встать!

– Да чего там… Садитесь лучше вы к нам! – ответил кто-то из нас, и благодушие наше окончательно их взбесило. Посыпались зверские удары, наносимые всяческим шанцевым и слесарным инструментом, кто-то из нас вставал и тут же падал. Наконец прорвавшись, мы рассыпались по кустам. Бой разбился на пары и не походил больше на избиение – удары шли уже с двух сторон.

– Хорош! – кто-то из них дал команду, и они исчезли. Спотыкаясь, путаясь в обрывках одежды, отплевываясь, мы как бы их преследовали и вылезли на шоссе, где шло обычное вечернее гулянье, яркие фары вырывали из темноты страстные парочки… Мстить оказалось некому… может – тот гарный парень с дивчиной и есть главный наш избиватель?

Но теперь-то его за что? Оставлять это дело так было невозможно – если не месть, то хоть какой-то общественный резонанс… Мы почему-то оказались на почте с дрыгающимся синеватым светом в плоских плафонах. Что – тут? Нелепость нашего появления на почте видна была даже нам… но больше ничего другого поблизости не было.

Тут мой друг схватил ручку с пером, облокотившуюся на чернильницу, и, тыкнув два раза в воздух, пробормотал: "В глаз, в глаз!" – и выбежал.

Я тоже схватил ручку. Потом вдруг подтянул к себе телеграфный бланк, забытый кем-то на столике, и стал писать. Некоторые живые подробности, особенно после ударов по голове, быстро отваливаются… успею ли записать?

Увлекшись, я взял уже и второй бланк и на третьем уже заметил, что улыбаюсь: толстый дядька в соломенной шляпе нетерпеливо переминался рядом, словно хотел в туалет, – может, он и действительно туда хотел, но сперва должен был отбить телеграмму.

– Сейчас! – пробормотал я, подтягивая четвертый бланк. – Извините! – извинился я перед дядькой. На этом бланке я писал как раз про него – без него этот вечер был бы неполон. К счастью, вошел мой мстительный друг и метнул ручку на стол. "Ушел!" – пробормотал он. И заскрипели перья. Ручки вернулись к своей обычной работе, объясняя нам жизнь, гармонизируя ее, делая выносимой.

Недавно я ехал в метро. В вагоне сидели персонажи, которым, казалось бы, положено ненавидеть друг друга: две разряженные дамы, задерганные работяги, дикого вида юнцы.

Вот дверь открылась, и в вагон вошел богатый господин, всем своим видом показывающий, что в метро он едет впервые в жизни. В руках он держал картонную коробку с надписью "Сифон бытовой". Казалось бы, все должны понимать, что это всего лишь прибор для газирования воды… но – первыми не выдержали и прыснули дамы, за ними захохотали работяги, потом и молодежь. И даже сам хозяин сифона не выдержал и усмехнулся: надо же, что пишут! Все вдруг стали на мгновение едины.