Роман Солнцев - Год провокаций

– Здравствуйте, – поздоровался Никита, валясь на свободный матрас на нижнем “этаже”.

Ему кивнул издалека валявшийся, как морская корова, толстяк, а имиджмейкер с верхней шконки свесил голову, придерживая очки:

– Ну, что там на свободе? Обещали телевизор, не дали, гады.

Никита неопределенно пожал плечами и закрыл глаза. Что он может сказать?

– Вас по новой будут как маньяка трепать? – осведомился кто-то из незнакомых ему сидельцев. Люди всё знают. И откуда что становится известно?!

– Не должны, я всё объяснил. – Никита покосился в сторону голоса.

Спрашивал бледный человечек неопределенного возраста, сухонький, в сером костюме при бабочке. Бабочку не отняли, видимо, по той причине, что на жидкой ее резиночке не повесишься.

– Но ведь и присяжные будут новые, – тихо продолжал человек с бабочкой.

– Лучше обычный суд, – дернув пузом, пророкотал толстяк. – Это профессионалы. Если надо посадить – посадят. А если никому дорогу не перешел – оправдают.

“А я никому дорогу не переходил, – хотел было сказать Никита, но промолчал. – Как же не переходил? Сыграл в дурацкую опасную игру с милицией. Тебя как раз и могут запаковать на большой срок. Пусть уж лучше присяжные”.

– Из-за скандала, что вы учинили, – добавил бледный человечек, – теперь, покуда не перетрясут список присяжных, много времени пройдет.

– Лучше ждать надеясь, чем сидеть без надежды, – отозвался и вовсе новый, глуховатый голос из угла слева. Там лежал старик с длинной бородой, глядя желтыми глазами в пространство. – А может, парень и вправду девок резал, кто же знает. Только господь бог!

– Да вы что!.. – дернулся Никита, вновь впадая в тоскливое состояние одиночества и неопределенности. – Я рыбу-то разделывать боюсь. И зачем бы мне девчонки, у меня жена была…

– А вот как ушла, так и стал резать.

– Так она недавно ушла! – ввязался-таки Никита в бессмысленный разговор. – Да ну вас!

Старик хмыкнул:

– Вот и мне говорят: печати подделывал, деньги печатал. Поскольку старый печатник, а попался на зуб ментам, стало быть, на меня можно все валить. А нынешние деньги только на цветном принтере вытянешь, а уж гербовую печать… с хоть колосками, хоть с двуглавым орлом – разве что Леха Деев умел.

– Вы его знали? – обрадовался Никита. – Я с ним жил дверь в дверь.

– Великий был человек. Царство ему небесное!

– Так он печати подделывал?!

Старик сурово посмотрел на Никиту.

– Я не сказал: подделывал. Мог. Что угодно мог вырезать – на ремне, на резине. На медной пластине. – Бородач ухмыльнулся, голос его несколько помягчел. – После зоны к нему приставали… говорят, пару раз помог письмо из генеральной прокуратуры нарисовать…

– Да, были люди… – почему-то пробормотал имиджмейкер.

Никиту не вызывали из камеры дней десять. Что происходит в прокуратуре? И адвокат не идет.

Зато здесь вновь случились перемены. Толстяк, сменив трико на широченные брюки, размашисто перекрестясь, ушел со своим узелком и более не вернулся. Как-то незаметно исчез и имиджмейкер.

Зато появился злой, с темным лицом парень, пожалуй, ровесник Никите.

Он был в грязных джинсах и джинсовой же куртке, на ногах белые пышные кроссовки на липучках. Матерясь, он залез на освободившую койку и продолжал там материться.

Дед из угла проворчал:

– Ты маму-то не поминай, короед!

– Пошел на х…, я не свою!

– А они твою помянут.

– Кол им в глотку! – захрипел от ярости парень. – Ты чё, поп?!

– Жалею, что не поп. Тебе, вижу, скоро понадобится.

– Что, менты придушат?! У меня шея жилистая, вроде электрокабеля.

С-суки!..

И только часа через два, отдышавшись, он рассказал, за что арестован. Все рассказывают, рано или поздно. От великой скуки и беспрерывного напряжения во всем теле и Никита ждал этого момента.

За что же парень так поносит ментов?!

Никита протянул ему руку и назвал себя.

– А, это тебя присяжные оправдали, а власть по новой в ж… заткнула? – Джинсовый парень пожал ему ладонь, как родному. – Убивать их, б…, на всех углах, под всеми фонарями!

Выяснилось, произошла такая история. Вадим (это его имя) с двумя дружками решил выкатить из гаража свою машину. Долго не могли отпереть гараж. То ли кто сунул в гнездо замка тряпку или деревяшку, то ли рука не слушалась…

– Ну, были малость подшофе.

И тут появился милиционер. Шел бы он мимо, и ничего бы не случилось.

Так нет, стоит и смотрит.

– А когда на тебя мент смотрит, как нарочно, б…, не получается. И вроде пьянее становишься.