Ион Деген - Иммануил Великовский

Но, в таком случае, организованное преследование должно было немедленно прекратиться после передачи книги «Даблдей и K°». Должно было, если бы аргументы, которыми преследователи хотели оправдать свои действия, имели что-нибудь общее с истиной. Книга, ее содержание, ее логика и убедительные доказательства каждого положения — вот что пугало догматиков. Книга требовала пересмотра существующих положений. Книга сбрасывала с постаментов ортодоксальных корифеев науки. «…Если его (доктора Великовского) теории или любая их часть верны, — писала 25 сентября 1950 года „Гарвард кримсон“ — студенческая газета Гарвардского университета, — то ученые во многих областях должны будут изменить основы работ всей их жизни».

Вот, оказывается в чем дело! Вот она — причина яростных организованных атак представителей ортодоксальной науки.

В статье в «Гарвард кримсон» подчеркивалось, что, отвечая на вопросы о событиях последних нескольких месяцев, Великовский говорил только о давлении и преследовании, но категорически отказывался назвать имена. Суммируя деятельность его врагов, Великовский сказал: «Безотносительно к тому, кто это совершает, несомненное зло — стараться подавить книгу. Во-вторых, несомненное зло — делать это подпольным образом. В-третьих, что еще хуже, несомненное зло — делать это, не читая книги. В-четвертых, несомненное зло — пытаться повлиять на рецензентов.

И, наконец, сделав все это, несомненное зло — не признавать этого».

В том самом номере «Гарвард кримсон» опубликовала следующее заявление:

«Утверждение, что книга д-ра Великовского подавлялась, всего лишь рекламный трюк.

Так же, как и в случае запрещения книги в Бостоне, это улучшает ее продажу.

Предпринималось несколько попыток связать действие, препятствующее публикации этой книги, с какой-то организацией или с Гарвардской университетской обсерваторией. Это абсолютно не соответствует истине.

Харлоу Шапли.»

Логика гарвардского профессора невольно заставляет обратиться к примеру из еврейской классики. Когда женщина пожаловалась на соседку, возвратившую ей треснувший горшок взамен целого, соседка представила три возражения: во-первых, я не одалживала у нее горшок, во-вторых, я его отдала целым, в-третьих, он был разбитый, когда я его одолжила.

Во-первых, заявляет профессор Шапли, никакого подавления книги не было, это рекламный трюк. Во-вторых, Гарвардская обсерватория не имеет никакого отношения к действиям, связанным с подавлением книги. Для полноты сравнения не хватает еще одного заявления Шапли — о том, что он способствовал публикации книги.

«Гарвард кримсон» еще раз упоминает уже известный факт: Великовский отказывался назвать имена своих врагов. Почему?

«Хотя я становился все более озабоченным большим ущербом для моей книги и для меня лично, я хранил молчание по двум причинам, — так объяснит Великовский через несколько лет причину своего поведения. — Я хотел обсуждения книги на научной основе; хотел простить ущемлявших мое достоинство, не называя их имен, в надежде, что их эмоции улягутся, и они вернутся к конструктивному анализу книги. Мне также хотелось сохранить доброе имя науки во мнении публики, несмотря на то, что я подвергался незаслуженному избиению; я был готов расстаться с положением автора бестселлера, чтобы спокойно продвигаться, работая над будущими томами, относящимися к астрономическим, геологическим и историческим аспектам моей теории. Я считал себя одним из группы ученых, которые служат человечеству преданностью науке. Я хотел, чтоб утихла неистовая ярость, чтобы моя книга и моя теория могли найти беспристрастное отношение и были проверены в тех областях, в которых я предложил проверку».

Великовский отказался дать материал и назвать имена, когда к нему пришел один из редакторов «Сэтердей ивнинг пост» — Фредерик Нельсон. Тем не менее, 18 ноября 1950 года в этой газете появилась статья, озаглавленная «Сумасшедший сезон 1950 года выглядит необыкновенно сумасшедшим». Объясняя причины «дела Великовского», газета обратила внимание на то, что «…он пишет лучше большинства ученых и в его книге представлена теория астрономической активности, которая в значительной мере отличается от ортодоксальных теорий». «Даже сумасшедший сезон не может извинить ученых, сжигающих книги. После всего, именно они всегда являются жертвами такой нетерпимости».

В начале ноября 1950 года Великовский подписал договор с «Даблдей и K°» на издание книги «Века в хаосе». В «Мирах в столкновениях» он ссылался на первые главы этой книги. Из ссылки было ясно, что ученый мир, на сей раз историков, ждет очередная «бомба». У ортодоксов-историков оснований встревожиться было не меньше, чем у астрономов. И вот Американское ориенталистское общество мобилизует своего казначея-секретаря доктора Стефенса для подготовки письма одному из уважаемых членов этого общества Джону О'Нейлу с просьбой предотвратить публикацию книги.