Два месяца бродила Питда по горам, и подруги ее шли за ней. Пастухи уступали им путь. Если проходили они деревней, жители прятались по домам. Тихая белая вереница шла по ущельям, залитым светом луны. Что означает эта смертельная бледность, мертвое серебро на мертвых холмах? Хищные звери не трогали их. Оливковые деревья, искореженные годами, не смели царапать их кожу. Шаги их вплетались в шорохи земли, как шелест листьев, шуршащих от ветра. Как слушать многоголосье, а как — тишину? Муж и жена, отец, мать и сын, отец, мать и дочь, братья, зима и осень, весна и лето, вода и ветер — ведь дали не сблизить, и, если молчать, или кричать, или смеяться, все без разбора и различенья уносится вверх и умножает безмолвие звезд и скорбь этих холмов.
До чего хороша была Питда своей неяркой пепельной красотой, когда в венке, какие носят невесты, шла она и смеялась, а кочевники из угрюмой земли Тов, завидев ее издалека, говорили: вот идет чужая и дочь чужого; никто из живых не может приблизиться к ней и остаться в живых. И бросали ей вслед: шеула, [5] Шеула (ивр.) — данная или полученная взаймы.
потому что была она послана не навсегда, а на время, с возвратом.
Через два месяца вернулась Питда. На одной из вершин устроил жертвенник Ифтах, развел огонь, взял в руки нож. Долго рассказывали странники у костров, что в движениях обоих была превеликая радость: она — невеста на брачном ложе, он — юноша, простирающий руку, чтобы впервые коснуться любимой. Оба смеялись, как в ночи заливаются смехом хищные звери; оба молчали, и только Ифтах напомнил ей: море.
— Меня Ты выбрал, меня освятил из всех моих братьев. И не предпочтешь Ты другого рабу Своему. Вот уж нож занесен, и не щажу я для Тебя свою единственную дочь. Теперь дай мне знак. Ведь испытываешь Ты раба Своего.
Потом между скал закричали ночные звери, и одиноко застыла пустыня, понурив вершины далеких холмов.
Шесть лет был Ифтах Гилади судьей в Израиле. Руки его были по локоть в крови, когда подчас наущал он Гилад против Эфраима, [6] Эфраим — одно из колен Израиля.
чтобы опустошить Израиль. Ведь говорил он в юные годы царю Гатаэлю: нет мне доли в Израиле и нет удела в Аммоне; и тебя я повергну мечом и врагов твоих не пощажу. Ведь чужим я прожил все годы.
После шести лет устал Ифтах и возвратился в пустыню. И не приближался к нему ни один человек, потому что какая-то жуть окружала его и не подпускала кочевников. Только сводный брат Ифтаха Азур выходил к нему и оставлял в отдалении воду и хлеб. С Азуром приходили его костлявые собаки.
Год провел Ифтах в пещере в земле Тов. Год постигал голоса, которые доносились из ощетинившейся на ночь пустыни. Через год научился Ифтах подражать всем этим голосам и тогда решил про себя: довольно. Писец в доме Гилада записал в свою книгу:
"После него был судьей Израиля Ивцан из Бет-Лехема, [7] Ивцан — Есевон; Бет-Лехем — Вифлеем.
и было у него тридцать сыновей и тридцать дочерей".
Кохен (ивр.) — представитель священнического рода Ааронидов (потомков Аарона).
При передаче библейских имен переводчик руководствовался целью их максимального приближения к языку первоисточника, то есть к ивриту. В случае, когда такая транскрипция значительно расходится с искаженным вариантом, закрепившимся в русской традиции, дается соответствующее примечание: Эвел — Авель, Ицхак — Исаак, Ишмаэль — Измаил, Менашше — Манассия.
Ворота, через которые из города вывозят мусор.
Рог, в который трубили для созыва войска и для объявления и праздников.
Шеула (ивр.) — данная или полученная взаймы.
Эфраим — одно из колен Израиля.
Ивцан — Есевон; Бет-Лехем — Вифлеем.