Святослав Иванов - Подозрительные предметы

Потом неожиданно начался центр города, какие-то едва знакомые переулки, хотя по общему духу было всё равно ясно, что это – Москва. Машин почти не было, редкие прохожие были одеты очень красиво, пусть и довольно старомодно. На улицах – почти никакой рекламы, только заключённые в квадраты буквы «УНИВЕРМАГ», «ПАРИКМАХЕРСКАЯ», «ОБУВЬ», и тому подобные.

Через пару минут маршрутка остановилась у размашистого подъезда, оформленного в стиле ар-нуво. На пороге стояла женщина в бежевом платье в тёмно-красные яблоки. Некоторое время Лена не выходила из маршрутки, подумав, что это не её остановка, но потом спохватилась и вышла. В женщине она признала свою мать не сразу: она была утончённо красива и довольно молода, такой Лена её почти не помнила, хотя воспоминания её были в целом затуманены.

Мать и дочь нерешительно обнялись, перекинулись какими-то необязательными репликами. Поднялись на второй этаж по ухоженной лестнице.

Вся квартира мамы была оформлена в соответствии с советскими стандартами благополучия: что-то такое Лена видела в фильме «Июльский дождь». Это была огромная квартира с множеством комнат и белых высоких дверей.

– Ты узнаёшь этот дом? – спросила мама.

– Честно говоря, нет.

– Память у тебя девичья. Ты здесь, между прочим, родилась. Правда, переехали мы отсюда на Ленинский, когда тебе два года было. Правда, мы жили в совсем маленькой комнате – там у меня теперь кладовая.

– А остальные соседи что, не умерли что ли?

– Нет, они живут здесь. Просто мы их не видим, ну или почти не видим.

– Почему?

– Трудно объяснить.

Они пришли на кухню, мама разлила какой-то душистый чай (причём, кипятить воду ей почему-то не понадобилось). Лена посмотрела в окно и ахнула: там шёл дождь и лежали опавшие листья.

– Была же другая погода.

– Эх, забыла ты меня совсем. Я каждую осень говорила, что нет ничего приятнее, чем в такую отвратительную погоду сидеть дома. Так что теперь всегда, когда я дома, на улице такая погода.

– И что, все мучаются?

– Нет, что же ты не понимаешь? Это у меня дома такая погода. У всех именно та погода, которая им нужна.

– Ну это я могу как-то представить, но, мам, почему у меня тоже такая погода сейчас?

– Потому что ты у меня в гостях. Не знаю. Тут вообще много странностей. Учёные что-то изучают, но тут они совсем не могут ни на чём сойтись: смотрят в один микроскоп, а видят разное.

Мама достала из шкафа печенье и фрукты в потёртых полиэтиленовых пакетах, живописно разложила на продолговатом керамическом блюде с пасторальным пейзажем.

– А почему ты одна живёшь? – спросила Лена. – Где папа?

– Папа? – усмехнулась мама, – Да он всю жизнь пытался как-то без меня обходиться, так что он тут набегами между своими походами. Он же никогда не любил жизнь в Москве, так что сидит сейчас в горах, что-то такое медитирует…

– А сама ты не думала с ним съездить?

– Леночка, тут не так просто куда-то поехать – задумчиво сказала мама, – Поначалу вообще тебя вряд ли пустят куда-то, где ты не был. Разве что, если ты всю жизнь бредил каким-то местом, то тебя, скорее всего, сразу же туда и забросит. А так – нужно потихоньку приезжать в лучшие из мест, где уже был, что-то заново осмыслять, и тогда, может быть, откроется что-то новое. Мне пока ничего не открылось. Но время ещё есть, – закончила мама, усмехнувшись.

– А сколько времени ещё есть, если не секрет? – спросила Лена.

– Ну, я не слышала, чтобы тут кто-то умирал.

Какое-то время они посидели в тишине. За окном шумел дождь, ветер прибивал к стеклу ветки дерева. Мама включила телевизор. Там продолжался «Ласковый май». После исполнения очередной песни, мама, слушавшая с необычайно проникновенным выражением лица, сказала:

– Ой, ну не замечательно?

– Ты же никогда их не любила? – удивилась Лена. – Ещё мне говорила, что это – пошлость, безвкусица…

– Как это не любила? – ахнула мама, – Я всегда хорошо к Кобзону относилась, зря он только в политику пошёл…

– Мама, какой Кобзон!

– Ах да, – неожиданно спокойно сказала мама, поглядывая на Шатунова, заведшего на экране новую песню, – По телевизору мы часто совсем разное видим. И редко это что-то, что неприятно смотреть, разве что если гадостей в жизни наделал. Вот что у тебя там сейчас?

– Концерт «Ласкового мая».

– Фу. А у меня «Семнадцать мгновений весны», как раз песня сейчас была. «Я прошу, хоть не надолго»…

– Да, я знаю эту песню. Слушай, а обычное-то телевидение тут есть?