Дуглас Коупленд - Мисс Вайоминг

– Уборная, – объявила Мерилин. – Туалетная бумага – использованная; пластырь от мозолей – четыре, пять, шесть; лекарство по рецепту: прописано Линдсею Юджину, «Стелазин», сто миллиграммов, по два раза в день.

– Что такое «Стелазин»?

– Чтобы психовать поменьше. Очень сильное. Черт побери, это удача.

По своей старшей сестре, тоже бежавшей от деревенских корней, шизофреничке, которая в конце концов сбросилась с моста в Портленде, Мэрилин могла наблюдать действие самых разных медикаментов.

– Давай дальше. Одноразовая бритва – одна.

Затем Мэрилин нашла три фотографии Юджина 8x10.

– Черт побери, вот ведь проклятый красавчик!

Сьюзен схватила одну из фотографий и буквально впилась в нее глазами.

– Красивый, правда?

– Все они такие, моя сладкая, все они такие.

Сьюзен сунула карточку в карман и поежилась.

– Тебе холодно, милочка.

– Нет… Да… Типа…

– Ты отвечаешь прямо как «Мисс Монтана» на конкурсе в прошлом месяце. – Мэрилин рассмеялась, и даже Сьюзен не смогла сдержать улыбки.

– Ответы должны быть содержательными, милочка.

Следующий мешок был, наверное, из туалета Ренаты – целый набор высококачественной косметики, который вызвал у Мэрилин завистливое восхищение.

В нескольких мешках были кухонные отбросы: банки из-под молотого кофе, коробки с салатами, большей частью неоткрытые, и несколько банок с невкусными овощами.

Остался только один мешок.

– Давай, Юджин! Ну, где же то, что мне нужно?

Это явно был мешок с мусором из кабинета: высохшие фломастеры, корректирующая лента для пишущей машинки, вскрытые конверты со счетами и – «Ну-ка, а это что такое?». Мэрилин вытащила целый ворох ксерокопий. Выбрав наугад одну, она начала читать вслух:

«Вы можете проигнорировать это письмо на свой страх и риск. Одна женщина из Колумбуса решила проигнорировать его, и через неделю ее нашли мертвой, она отравилась угарным газом…»

– Понятно: прочитай и передай другому.

Мэрилин бегло просмотрела текст.

– Ладно, но почему их так много, Юджин? Что за… – Тут глаза ее вылезли из орбит, а мысли запрыгали в голове, как цирковые собачки.

– Сьюзен! Послушай! Этот пролаза рассылал сотни таких писем простофилям по всей стране – и в Канаду, и в Мексику тоже, и посмотри – он везде ставит себя в начало цепочки.

Сьюзен была слишком молода и потому не имела понятия о том, что представляют собой письма «Прочти и передай другому».

– Что?

– Таким образом, получается, что даже если только часть этих остолопов посылает пятьдесят баксов, у него уже набирается кругленькая сумма.

– Дай-ка посмотреть.

Сьюзен прочла угрожающее письмо более внимательно.

Мэрилин между тем изучала надпись на папке, которую достала из мешка. «Радио, Сан-Хосе, Калифорния. Вещаем без перерыва». В папке лежал распечатанный список имен и адресов, каждый адрес перечеркнут крест-накрест. Также в мешке находились папки, на которых были написаны названия и других городов – Торонто в провинции Онтарио; Боулинг-Грин в штате Кентукки, Скенектади в штате Нью-Йорк.

– Я поняла – это имена и адреса слушателей станции, которые заполняли торговые карточки.

– Но почему они?

– Да ты только сама подумай: если ты составил список людей, которые с радостью звонят в разные радиошоу, то тебе не составит большого труда вытянуть из них пятьдесят долларов. А теперь помоги мне аккуратно сложить эти бумаги. Юджин, я люблю тебя за то, что ты сам выкопал себе могилу.

Они сложили свои трофеи в стопки. Когда они уже снова сидели в машине, Мэрилин подрулила к контейнеру для мусора за «Тако Беллом» и сказала: «Выкини туда остальной мусор». Сьюзен взяла мешки и изящно зашвырнула их в ржавый зеленый бачок.

В гостинице Сьюзен уже скоро была сыта по горло Мэрилин и ее бумажными сокровищами. Телевизор не работал. Она легла на кровать и старалась найти трещины на потолке, очертаниями похожие на животных.

– Мам, завтра ночью мы будем жить в гостинице или в какой-нибудь семье?

– В гостинице, моя сладкая.

Сьюзен вздохнула.

– Тебе бы больше хотелось в семью?

– И да, и нет.

Да, потому что она привыкла заглядывать в чужие жизни и дома, неизменно более нормальные, чем собственные ее жизнь и дом, и нет, потому что, кроме этого, ей приходилось вдыхать запахи чужого дома, есть чужую еду и неизбежно появлялся какой-нибудь «папа» или «братец», который пытался ее пощупать или как бы ненароком заходил в ванную, когда она принимала душ, а ей при этом приходилось лучезарно улыбаться. Сьюзен вспомнила, как группа женщин пикетировала конкурс молодых красавиц в Сан-Франциско. Они обзывали конкурсанток «скотами». Обвиняли матерей в том, что те, как мясники, ведут своих овечек на убой. На пикетирующих были бикини из кусков мяса. Сьюзен улыбнулась. Она попыталась представить куски говядины на себе, влажные и розовые, как кожа под коростой.