Нора Робертс - Трибьют

— На свете есть много мест, куда я могу скрыться, не таща за собой того багажа, который есть у меня тут. Достаточно ткнуть наугад в карту и выбрать место. При необходимости я могу согласиться поработать «голосом за кадром», чтобы пополнить свой банковский счет. Найти дом, который можно отреставрировать и выгодно продать. Регулярные поступления от проката «Нашей семьи» тоже будут кстати. А если мне не захочется напрягаться, то я могу найти работу. Например, в новом отделении Стива в Нью-Йорке.

— Тогда ты откажешься от высоких личных целей.

— Может, я просто отложу их достижение. Проблема в том… — она умолкла и сделала глоток кофе из кружки, которую он ей вернул. — Проблема в том, — повторила она, — что мне нравится этот дом и что мне хорошо здесь. Мне нравится, что я вижу, когда выглядываю из окна или выхожу за порог. И я злюсь оттого, что какой-то негодяй заставляет меня отказаться от всего этого.

— Мне больше нравится, когда ты злишься, — сказал Форд, почувствовав, как ослабла натянутая внутри его струна.

— Мне тоже, но невозможно все время злиться. Та часть меня, которая не злится и не расстроена, просто напугана.

— Это потому, что ты не глупа. Кто-то сознательно хочет причинить тебе вред. Ты и должна бояться, Силла, пока не узнаешь, кто это, почему он это делает, и пока не остановишь его.

— Я не знаю, с чего начать.

— Ты по-прежнему думаешь, что это старик Хеннесси?

— Он единственный из всех, кого я здесь встретила, кто открыто меня ненавидит. В киносценарии это означало бы, что он этого не делал. Но…

— Мы пойдем и поговорим с ним.

— И что мы ему скажем?

— Придумаем что-нибудь, но главное — дать ему понять, что ты остаешься, что будешь жить здесь и что ни дом, ни ты сама не отвечаете за то, что случилось тут тридцать лет назад. Кроме того, я сделаю копии писем, которые ты нашла. Хочу прочесть их повнимательнее — и тебе тоже нужно это сделать. Подумай, может, показать их полиции. Потому что если это не Хеннесси, то следующий наиболее вероятный подозреваемый — это человек, который имеет отношение к этим письмам и до которого дошли слухи о том, что письма существуют и что они у тебя. Раскрыта тайна женатого любовника Дженет Харди? Это будет новость. Большая, пикантная, скандальная новость.

Она уже думала об этом. Конечно, думала. Но…

— Они не подписаны.

— Может быть, там есть ключи, которые позволят вычислить автора. А может, и нет — прошло тридцать пять лет. Ты помнишь все, что писала тридцать пять лет назад?

— Мне двадцать восемь, но я уловила твою мысль. — Она внимательно смотрела на него сквозь неподвижную, светлеющую мглу. — Ты много об этом думал.

— Да. Во-первых, тот, кто забрался в амбар. Маловероятно, что он рассчитывал поживиться сувенирами, связанными с Дженет Харди. С одной стороны, дом уже много лет стоял пустой, и я видел, как время от времени кто-то рыскал в его окрестностях. С другой стороны, большинство людей считают, что внутри ничего не осталось, а если что и осталось, то это хлам, брошенный жильцами, а не самой Дженет. Но затем приезжаешь ты.

— Я убираю хлам и складываю его в амбар. Совершенно очевидно, что я сортирую вещи, отделяя все, что принадлежало моей бабушке.

— Кого-то разбирает любопытство и, возможно, жадность. Это вполне вероятно. Нападение на Стива может быть связано с этим. Человека застали, когда он рылся в чужих вещах. Он запаниковал. Но это всего лишь безвредное, хотя и неприятное вторжение. Если же дело в письмах, то на кону стоит репутация. Это уже причина для нападения, а возможно, и попытки убийства.

Она передернула плечами.

— Обескураженный, разозленный и испуганный. Испуганный, что все раскроется.

— Да, поэтому ты должна быть осторожнее. Теперь, дверь твоего пикапа. Это личное оскорбление, направленное против тебя. И надпись на каменной стене тоже. Возможно, все это дело рук двух разных людей.

— Ну да. Два человека, которые меня ненавидят.

— По крайней мере, такое возможно. И, наконец, разгром в доме. Это нечто более личное, откровенное и открытое. Так что сегодня ты покупаешь систему сигнализации.

— Неужели?

— Это могу сделать и я, — он не отреагировал на ледяные нотки в ее голосе. — Но поскольку это твой дом, тебе лучше заняться этим самой. Если ты не сделаешь этого сегодня, то это сделаю я. После того как ты сидела голой на моем кухонном столе, я за тебя отвечаю.

Она молчала, борясь с желанием рассердиться.

— Я все равно собиралась это сделать — независимо от того, останусь я тут или нет.