Мартин Сэй - Зеркальный вор

Попутно возникает еще один вопрос.

— Тристан тоже в опасности? — спрашивает он.

— Кто?

— Дотторе де Ниш. Что ему известно о нашем заговоре?

Глаза Наркиса сужаются в темноте; на гладком лбу появляется намек на морщинку.

— Я не знаю человека с таким именем, — говорит он.

— Конечно же, ты его знаешь. Португальский алхимик. Обращенный еврей. Когда мы встречались в Равенне, ты советовал с ним познакомиться. Ты сказал, что его деятельность может послужить прикрытием для нашего заговора. Как ящерица, которая отбрасывает свой хвост. Так ты сказал. Ты должен это помнить.

Наркис отвечает едва заметным кивком.

— Да, — говорит он. — Теперь припоминаю. Это имя я узнал от хасеки-султан, через ее доверенную служанку. К сожалению, память меня порой подводит. С тех пор мои мысли были заняты другими вещами.

— Но ты должен знать его лично, — не успокаивается Гривано. — Это он устроил нашу встречу в книжной лавке. Он представил меня Чиотти. Он предложил тебя в качестве переводчика. Я уверен, что сбиры следили за нами после «Минервы», и я решил, что…

На этом месте Гривано умолкает. Морщина на лбу Наркиса обозначается резче, но теперь глаза его широко раскрыты.

— Я получил приглашение от самого книготорговца, — говорит он. — А человека, о котором ты говоришь, я лично не встречал никогда.

Эхо доносит шорох шагов из туннеля, на влажной стене которого мелькает отблеск прикрытого полой плаща фонаря. Гривано различает хриплые шепчущие голоса.

— Они идут сюда, — говорит он.

А Наркис уже переместился в угол дворика. Там к стене прислонен деревянный брусок. Взобравшись на него, Наркис дотягивается до веревки, которая свисает из узкого окна вверху. Гривано подталкивает его ноги снизу, и Наркис ныряет в окно. Теперь очередь Гривано. Он передает свою трость Наркису и затем лезет сам, ухватившись за протянутую сверху руку. В последний момент он толкает ногой деревяшку, и та падает вдоль стены. Судя по крикам и мельканию света в туннеле, сбиры услышали этот звук. Гривано поспешно втягивает веревку в окно.

Они находятся в темном складском помещении, провонявшем плесенью и заваленном старыми пустыми ящиками, многие из которых уже сгнили и поросли мхом. Этажом выше слышны шаги.

— Наверху кто-то есть, — шепчет Гривано.

Наркис отмахивается, как будто это не важно, и удаляется от освещенного луной окна в темную глубину комнаты. Гривано идет следом, взявшись за его рукав. Они выходят в коридор, а оттуда на ветхую лестницу, которая угрожающе скрипит под их весом. В конце спуска Наркис останавливается перед массивной дверью, положив руку на засов. Улица уже близко: Гривано слышит топот ботинок по мостовой и резкий голос, отдающий команды.

— За этой дверью магазин, — говорит Наркис. — Хозяин и его семья сейчас наверху, но они скоро спустятся, услышав шум. Так что ты должен поторопиться.

— А ты разве не со мной?

Наркис нетерпеливо мотает головой.

— Через магазин ты выберешься на улицу, — говорит он. — Сразу же отправляйся в гостиницу за своими вещами и потом во дворец сенатора.

— А где я окажусь, когда отсюда выйду?

— На площади дель Сале. Знаешь это место?

— Да. А ты куда пойдешь? Ты ведь не можешь остаться здесь.

Наркис не отвечает. С усилием открыв тугой засов, он распахивает дверь. В помещение магазина сквозь планчатые ставни проникает свет от фонаря перед расположенной рядом гостиницей. Это позволяет Гривано на мгновение разглядеть лицо Наркиса: страдальчески осунувшееся, с блестящими от слез глазами. Затем Наркис толкает его вперед и закрывает за ним дверь.

Наверху раздаются громкие голоса и быстрый топот сначала босых, а после паузы — уже обутых ног. Гривано огибает прилавок, отодвигает засов на входной двери, смотрит сквозь щель — площадь кажется безлюдной — и выскальзывает наружу. Но не успевает он сделать и пары шагов, как на краю площади появляются два сбира, причем с северной стороны, куда собирался пойти Гривано. Он сворачивает налево и огибает угол прежде, чем сбиры успевают его заметить. В их поведении кое-что изменилось: теперь они ходят попарно и при оружии. Это уже не слежка, это охота.

Вскоре он снова оказывается на площади Сан-Апонал, где группа молодых нобилей громко возмущается отсутствием фонарщиков. Отсюда он идет к «Белому орлу» кружным путем, по мосту через малый канал у скотобоен. Минует до сих пор не закрывшуюся таверну, в окнах которой видны два безмятежно распивающих вино ночных стражника. Похоже, их обычный обход отменен — на эту ночь они передали свои улицы в распоряжение сбиров.