Мартин Сэй - Зеркальный вор

— Когда я готовился к вывозу двух мастеров с Мурано, — говорит Наркис, — у меня наладились контакты с другими заинтересованными сторонами. И мне были сделаны предложения, которые могут изменить наш план.

— Кто? Какие еще стороны?

— Я говорю о людях, представляющих империю Великих Моголов.

Гривано вновь застывает на месте. Наркис делает еще несколько шагов и оборачивается к нему. Теперь в движениях его появляется какая-то неуверенность.

— Идем же, Тарджуман-эфенди, — говорит он.

— Что такое, во имя Аллаха, ты сейчас сказал?

— Я о Моголах. Они недавно захватили Гуджарат и Бенгалию, а теперь сражаются с нашими врагами, Сефевидами, на их восточных границах. Дело идет к тому, что…

— Я правильно понял, — прерывает его Гривано, — что ты собираешься доставить этих мастеров не в Константинополь, а через полмира, в Индостан? Поселить их там, где ни одна живая душа не понимает их речь? Ты это имеешь в виду, Наркис? Если так, то ты безумец.

— Потише, пожалуйста, Тарджуман-эфенди.

Голос Гривано пронизан горячими нотками истерии, он дрожит и ломается, как голос какого-то юнца с первым пушком на щеках; однако он не умолкает.

— Как, во имя святого пророка, нам могут помочь эти Моголы? Они отделены от франкских земель пространством нашей собственной империи и еще одной, враждебной нам империи далее к востоку. Между нами и Индией лежит не просто целый континент, но и кровавая война, идущая в тех краях. Как все это можно преодолеть?

— Они обещают устроить нам проезд с эскортом через земли татар и туркменов, затем через Каспийское море и по долине Амударьи до Кабула. На этом пути мы нигде не вступим на территорию Сефевидов.

— Чудесно! — восклицает Гривано. — Надеюсь, ты не забыл, ко всему прочему, заручиться поддержкой императора Японии? Почему не воспользоваться помощью из этого источника, который еще остался не задействованным? И разумеется, нельзя забывать о перспективах, предлагаемых Новым Светом. В конце концов, мы можем привязать корзину с нашими мастерами к стае ручных попугаев, которые по воздуху доставят их в безопасное место! Твой план звучит не менее дико. Неужели ты говоришь это всерьез?

Наркис делает шаг вперед и бьет его ладонью по щеке. Гривано, отшатнувшись, поднимает трость для ответного удара, но она цепляется за низкий потолок, вылетает из его руки и со стуком падает на каменные плиты. Дрожа и задыхаясь, он опирается о скользкую стену. А через мгновение ощущает легкое прикосновение руки Наркиса к своей голове.

— Успокойся, Тарджуман-эфенди, — говорит он. — Сожалею, что так вышло. Я этого не хотел.

Гривано, продышавшись, подбирает свою трость. Они идут дальше.

— Ты представляешь, как это воспримут мастера? — через некоторое время спрашивает Гривано.

— Они будут в ярости. Это само собой. Но ничего не смогут поделать. Если на то пошло, они уже совершили измену, согласившись бежать отсюда в Амстердам. А когда окажется, что попасть туда им не суждено, то велика ли разница между Лахором и Константинополем?

— Я бы сказал, что немалая. Каким образом ты их повезешь? В клетке, как диких животных для зверинца?

— Если потребуется, то и в клетке.

Они приближаются к выходу из туннеля, и теперь он может лучше рассмотреть Наркиса: сначала его глаза, отражающие свет открытого пространства впереди, затем его бледное лицо, материю его кафтана. С края чалмы вдоль щеки на плечо спускается черная лента. Гривано не припоминает, чтобы он когда-нибудь носил подобное украшение.

— Я не поеду в Лахор, Наркис, — говорит он.

— Я так и думал, что ты не согласишься.

— Что же мне тогда делать?

— Скройся где-нибудь на несколько дней. А после побега мастеров явись к властям с повинной и предложи свое содействие. Они тебя пощадят — ты ведь можешь сообщить массу ценных сведений. И ты сможешь дальше жить в этом городе. У тебя есть на примете надежное укрытие?

— Разве что в доме Контарини.

— Да, сенатор способен тебя защитить. И Морозини тоже. Это влиятельные люди, враждующие с фракцией, которая ныне контролирует Совет десяти. С их поддержкой ты не пропадешь.

— А могу я вернуться в Константинополь?

Наркис долго молчит.

— Это будет очень сложно, — говорит он наконец.

Они достигают дворика, обходят кучи мусора и останавливаются перед фонтаном. На его шестиугольном постаменте вырезан герб древнего и некогда славного рода, опозоренного и уничтоженного на одном из прихотливых поворотов истории. Впрочем, Гривано это мало интересует. Над их головами сияет Марс в окружении нескольких звезд, чей свет отчасти затмевается растущей луной. Небольшие плотные облака все так же быстро несутся в вышине, свинцово-серые на темно-синем фоне.