Шэрон Гаскин - Забытое время

Андерсон протянул ей ключи.

— Осторожнее, Джейни.

— Ладно.

Она взяла ключи и встала. С порога оглянулась на Андерсона. Тот налил воды и себе — сидел теперь за столом, рассматривал стакан. Устал, видно же.

Он ничего дурного не хотел. Джейни пожалела, что на него нарычала.

— Как вы справлялись? — тихо спросила она.

— С чем?

— Когда кого-то потеряли. Как вы это вынесли?

— Делаешь вдох, — сказал он. Глотнул воды. — Потом следующий.

Джейни так и стояла, и в руке у нее дребезжали ключи.

Позвонили в дверь.

Андерсон поднял голову:

— Полиция приехала.

В случае ливанца Назиха аль-Данафа было отмечено несколько опознаний. С очень раннего возраста Назих рассказывал о своей предыдущей жизни родителям и семи братьям и сестрам; опросить удалось всех. Назих описывал жизнь мужчины, которого в семье не знали. Он говорил, что у мужчины были пистолеты и гранаты, что у него была красивая жена и маленькие дети, что он жил в двухэтажном доме среди деревьев, а рядом была пещера, и у него был друг-немой, и его застрелила группа мужчин.

По словам отца, Назих требовал, чтобы родители отвезли его в прежний дом в маленьком городке. Они поехали в этот городок, в десяти милях от их родного города, взяв с собой двух сестер Назиха и его шестилетнего брата. В полумиле от городка Назих попросил остановиться у съезда с центральной дороги на грунтовку. Он сказал, что эта грунтовка заканчивается тупиком и там находится пещера, но они поехали дальше, не проверив, правда ли это. В центре городка сходились шесть улиц, и отец Назиха спросил, куда им ехать дальше. Назих указал на одну из улиц и сказал, что ехать нужно туда до другой улицы, которая ответвляется от этой и уходит вверх, и там они увидят его дом. Добравшись до развилки, семья вышла и стала расспрашивать местных, не умирал ли в округе кто-нибудь так, как описал Назих.

Быстро выяснилось, что под описание подходит человек по имени Фуад — у него был дом дальше по дороге, и он умер за десять лет до рождения Назиха. Вдова Фуада спросила Назиха: «Кто заложил фундамент для ворот на подъезде к дому?» — и Назих дал правильный ответ: «Человек из семьи Фарадж». Затем все вошли в дом, где Назих сообщил, не ошибившись, что Фуад хранил оружие в чулане. Вдова спросила, не приключалось ли с ней несчастных случаев в их предыдущем доме, и Назих изложил подробности ее несчастного случая. Еще вдова спросила, помнит ли он, отчего серьезно заболела их маленькая дочь, и Назих верно ответил, что девочка нечаянно выпила отцовские таблетки. Также он точно описал пару других случаев из жизни предыдущего воплощения. Вдова и пятеро ее детей немало изумлялись познаниям Назиха и уверились, что он новое воплощение Фуада.

Вскоре Назих навестил брата Фуада, шейха Адиба. Увидев его, Назих побежал к нему со словами: «Это мой брат Адиб». Шейх Адиб потребовал доказательств того, что Назих — его брат, и Назих сказал: «Я тебе подарил шестнадцатизарядный „чезет“». «Чезет» — пистолет чехословацкого производства, который редко встречается в Ливане, и Фуад действительно подарил такой пистолет брату. Шейх Адиб спросил Назиха, где находится его первый дом, и Назих отвел его дальше по дороге, где без ошибки ответил: «Здесь дом моего отца, а здесь [следующий дом] — мой первый дом». Они туда зашли; в доме по-прежнему жила первая жена Фуада, и позднее, когда шейх Адиб спросил, кто это такая, Назих назвал ее имя.

Пол Клиффорд медленно пробудился к жизни и проверил, все ли органы на месте. Настал новый день, а Пол цел и невредим — ну, худо-бедно. Не исключено, что сломан нос: болит как зараза, вся верхняя губа в запекшейся крови и страшно чешется. Впрочем, нет, нос, пожалуй, не сломан. Пол вообще везунчик. Вечно вляпается в не разбери-поймешь какую срань, отрубится, а потом — опа — и снова живехонек, по-прежнему обретается в отхожем месте под названием Земля. Прискорбный поворот событий, как однажды выразился его бывший спонсор из «Анонимных алкоголиков», когда Пол звякнул ему посреди особо эпичного запоя. Сегодня Пол валялся ничком на бетоне — не в грязи и не на ковре. У мамки в подвале, значит.

Яйца ныли — ага, под ними пинг-понговая ракетка. Ночью грохнулся, наверное, об стол и остался лежать, где упал. И губа странная какая-то, распухшая. Пол пошевелил языком во рту. На вкус — кровь, и земля, и затхлое дыхание, и блевота. В волосах тоже блевота, хотя не ясно, чем бы это его могло вырвать. Твердой пищи он не ел уже который день.