Герберт Розендорфер - Великие перемены

(Кстати, я пишу эти строчки опять в Либицзине, где снова нахожусь уже половину лунного месяца.)

Мир, который большеносые считают шаром или точнее шаровидным, если можно так сказать — сморщился. Естественно, не в прямом смысле слова, а в глазах большеносых. Они постоянно охотятся по всему свету за известиями о наинтереснейших вещах, и это происходит посредством уже упомянутого Ящика Дальнего Видения, из которого выглядывает что ни на есть мыльный лик лицедея (он называет себя: О-бо Сле-ва), на полном серьезе сообщающего по большей части дурацкие новости. Или посредством также уже упомянутых бумажных листков, похожих на наши дацзыбао, но они не наклеиваются, а предлагаются в раскрытом или сложенном виде. В них очень много картинок, и когда их читаешь, то пачкаешь пальцы.

Таким образом, все знают всё обо всех и обо всем. И о (сегодняшнем) Срединном царстве тоже. Тут следует сделать несколько предварительных замечаний. Несколько лет назад — я имею в виду: несколько лет назад в нашем родном времени, — как ты, вероятно, помнишь — я, пребывая еще в милости Императорского Солнечного Величия и владея своим состоянием, устроил в честь избрания старейшего поэта, «Цветка желтой лилии», достойнейшего человека, которого я, как ты знаешь, особенно почитал, званый обед и по окончании торжества велел запустить фейерверк, который обычно, как мне было известно, приводил почтеннейшего в восторг.

После фейерверка мы прошли в сад, и я заметил, как только что чествовавшийся, принятый (к сожалению) в поэтическую гильдию мастер, выбравший для себя академическое звание «Тысяча бабочек опускается на олеандровое дерево» (что уже само по себе указывало на его дурость), заговорил с мастером фейерверка, собиравшим в это время свою утварь.

— А можно ли, — услышал я вопрос поэта, — вместо огненных шаров запускать в воздух острые камни?

— Конечно, — сказал фейерверкер. — Вы считаете, что это красивее?

— Нет, — сказал поэт. — Но ведь это возможно.

— Конечно, возможно.

— А почему этого не делают?

— Разве следует делать все, что возможно?

— Можно направить острые камни против врагов.

Фейерверкер короткое время подумал и дал ему примечательный ответ:

— Разве стрелы и копья причиняют недостаточно бед?

Так вот, большеносые, дорогой друг Цзи-гу, делают все, что могут сделать. От них не скрылась и сила того самого порошка. Его, как нарочно, несколько столетий назад открыл один монах. Его звали Hei , [33] Hei — черный. поэтому шутовская безделушка называется черный порошок. [34] Подразумевается немецкий монах-францисканец Бертольд Шварц (наст, имя Константин Анклитцен). Жил в XIV в. Прозвище Шварц («Черный») получил за свои занятия химией. Предание говорит, что посаженный в тюрьму по обвинению в колдовстве, продолжал свои занятия и случайно изобрел порох (около 1330 г.). Во Фрайбурге (ныне земля Баден-Вюртемберг), где он предположительно родился, ему воздвигнут памятник. — Примеч. пер.

Но большеносые с самого начала стали использовать шутовскую безделушку не для увеселяющих душу фейерверков, а сразу же для того, чтобы швырять друг в друга острые камни или железные шары или уже совсем безрадостные вещи. И поэтому неизбежно должно было случиться, что этот порошок и прочие — находящиеся у них в большом почете — приборы для стреляния смертоносными предметами все более совершенствовались и улучшались (я бы сказал: становились все хуже и хуже) и что в конце концов появились такие приборы, которые бросались непрерывно, и людей, и зверей, и города, и целые местности превращали в огненное месиво. Если считать от этого времени, то уже добрых сто лет назад тут была война (о ней мне в свое время рассказывал господин Ши-ми), которая длилась тридцать лет и во время которой враждующие партии были на волосок от полного взаимного уничтожения. Но это ни в какое сравнение не шло с двумя войнами, потрясшими этот злосчастный мир через незначительный промежуток времени. Искалеченные состарившиеся жертвы этих войн до сих пор бродят вокруг.

— Что было причиной этих войн? — спросил я господина Ши-ми.

— Трудно ответить на этот вопрос, — сказал он. — Но если попробовать ответить одним предложением, то вот почему: ни по какой иной причине, кроме той, что враждующие партии владели оружием.

Если эти большеносые могут убить друг друга, то они это делают.

Но и этого мало. К концу последней из названных войн был изобретен — самым удивительным образом обеими враждующими сторонами одновременно — черный порошок нового вида, обладающий невероятной силой. Представь себе невидимого дракона, который поднимает вверх гору размером с тех, что окружают Кайфын, и с безграничной злобой бросает с небесной высоты на землю. Ты, конечно, можешь себе представить неминуемые разрушения, но ты даже не догадываешься, что эта гора состоит из, так сказать, огненных камней.