Герберт Розендорфер - Великие перемены

Как-то раз я прервал пение И-гоу и спросил, как так получилось, что большеносые так мощно растут вверх — и чем моложе, тем они выше. Это связано, сказал И-гоу, с искусственным навозом. Уже приблизительно сто лет они больше не используют натуральный навоз для удобрения полей, только искусственный. С тех самых времен наблюдается неестественный рост ввысь большинства большеносых. Таким образом, между этими двумя явлениями имеется взаимосвязь. Вероятно, так думает И-гоу, искусственный навоз пропитал всю землю, его миазмы проникли снизу в тела людей и потянули их наверх.

— Почему же я тогда такой маленький? — спросил я.

— Возможно, дело в твоих маленьких ногах. Тебе разве не бросилось в глаза, что у всех большеносых большие ноги? Посмотри на мои. Твои ноги слишком малы, чтобы пропустить через себя миазмы искусственного навоза.

Я сомневаюсь в теории И-гоу. Но если она верна, то значит миазмы искусственного навоза поднимаются вплоть до мозгов большеносых и разрушают в них способность познавать решающие взаимосвязи вещей.

На всякий случай вслух я это не произнес.

И-гоу рассказал мне о своей родине. Он называет ее «матушка» или «страна черной земли». [29] Здесь игра слов. Россия по-немецки Russland (ист.). Но Russ (нем.) — сажа, копоть; Land (нем.) — земля. — Примеч. пер. Люди там, сказал он, питаются в основном водкой. Поэты там — а прекрасный язык людей черной земли породил много поэтов — так невероятно печальны, так безутешны в глубине своей великой доброй души, что все они без исключения после того как напишут свои выдающиеся произведения, тут же сходят с ума или с удовольствием кончают жизнь самоубийством. Он показал мне маленькую книжечку. Она была усеяна непонятными мне значками. Много лет назад ее написал любимый поэт И-гоу по имени Го-го. [30] Н.В. Гоголь. — Примеч. пер. Сначала он впал в тоску, а затем и в религиозное безумие. В книге говорится, как объяснил мне И-гоу, о мертвых душах (что типично, подумал я). Но поэты, как сказал И-гоу, никогда не были любимы государственной властью, во всяком случае хорошие — никогда, плохие же поощрялись (как и повсюду, подумалось мне, как и у нас — ведь тебе известны неслыханные вирши канцлера Ля Ду-цзи?). И часто случалось, что те поэты, которые сами не желали сходить с ума, помещались государством или в сумасшедшие дома или запрятывались в темницы, где все равно лишались разума.

Замечательная страна, эта «матушка черная земля».

Там, рассказывал мне И-гоу, и Лэй Нин на своем месте, там для некоторых людей лжеучение Ка Ма'са тоже упало на благодатную почву. Огромная, можно сказать, гигантская империя, простиравшаяся на другой стороне вплоть до Срединного Царства, управлялась с незапамятных времен императорами, которые по большей части были тиранами. Последний из них был стерт с лица земли, и именно тот самый Лэй Нин стал новым тираном. Он был, сказал И-гоу, лицемерно улыбающимся тираном. Никто, сказал И-гоу, а я ему охотно верю, в действительности не верил в учение Ка Ма'са о всеобщем счастье, в том числе и сам Лэй Нин. Он лишь хитроумнейшим образом использовал это учение, чтобы самому удержаться у власти, что ему удавалось в течение нескольких лет, пока другой осчастливливатель народа не задул огонь его жизни, а тому — следующий и так далее, как оно и бывает при тираниях.

Но когда последний из череды осчастливливателей узнал, что народ готов спиться окончательно, если это осчастливливание не прекратить, он велел с ним покончить. [31] Имеется в виду М.С. Горбачев. — Примеч. пер.

— Но лучше у нас от этого не стало, — сказал И-гоу и засвистел печальную мелодию.

Он пригласил меня посетить его в стране черной земли, если он туда вернется. Я обдумаю его предложение.

Каждый вечер цирк дает представление. По нашим меркам здешних акробатов можно назвать жалкими. Многие работают спустя рукава. Все это выглядит совершенно не элегантно, а самое отвратительное, как я уже говорил, это их насилие над животными. В промежутках выступают комические фигуры, разыгрывающие популярные анекдоты. Один из номеров состоит в том, что некий человек вызывающей ужас наружности бросает ножи в почти неодетую девушку, прикрепленную к диску. Но в нее он еще ни разу не попал.

Когда я в тот день обратился к карлику с ослом, я и не подозревал, что тем самым в конечном счете ставлю свою жизнь на карту. Еще немного, дорогой Цзи-гу, и я бы больше никогда не вернулся в свое родное время, и поскольку тебе поневоле ничего не будет известно об этих местах, ты посчитаешь меня исчезнувшим в водовороте будущего времени.