Энни Пру - Корабельные новости

У Куойла увлажнились глаза, когда он представил, как его маленькие девочки, ставшие сиротами, путешествуют через весь океан, чтобы оказаться на холодном континенте, в рабстве у жестоких фермеров.

— Правда, у Притти тоже жизнь была не сахар, на Пристальном вообще жить нелегко, но у них были коровы, сено и ягоды, рыба и картошка, а осенью они запасались мукой и мясом у торговцев, в Якорной Лапе. Когда наступали сложные времена, они делились друг с другом. Помогали соседям. Денег у них никогда не было, море было опасным, и много людей погибало, но эта жизнь приносила удовлетворение. Сейчас люди этого не понимают. Та жизнь была как путешествие, которое ты совершаешь не один, а с другими людьми. Иногда все шло гладко, иногда штормило, но ты был не один. Жизнь и работа были единым целым, а не двумя разными вещами, как сейчас. Отец получал письма иногда спустя шесть месяцев с того дня, как они были написаны, и читал их вслух. Слезы текли по лицам людей. Ох, как им хотелось добраться до этих фермеров из Онтарио! На острове Пристальном ни один человек не голосовал за присоединение к Канаде! Ни один! В День конфедерации мой отец повязал бы на рукав черную ленту. Если бы дожил. Один из этих мальчиков, Льюис Торн, ни разу в жизни не спал в собственной кровати. Они спали только на сыром сене, у них не было обуви, и им приходилось ходить в обмотках. Его кормили картофельными очистками и объедками. Тем, что они давали свиньям. Его били каждый день, пока он не стал разноцветным, как радуга: желтым, красным, зеленым, синим и черным одновременно. Он работал от темна до темна, при свете ламп, пока собственные фермерские дети ходили в школу да по друзьям. Его волосы никто никогда не стриг, и они так и болтались вдоль спины, все в колтунах и всякой ползучей дряни. Он сам пытался их подрезать серпом, так что ты можешь себе представить, как они выглядели. Он был грязным оборванцем. А хуже всего было то, что все над ним издевались, потому что он был из приюта. Его жизнь превратилась в ад. В конце концов, ему не отдали даже ту мизерную плату, которая ему причиталась, и выгнали на улицы Онтарио. В зиму. Ему было тринадцать лет. Он пошел к другому фермеру, который оказался еще хуже, хотя это сложно себе представить. Он ни разу за всю свою несчастную жизнь не работал за зарплату, потому что не знал ничего другого, кроме рабства. Никто с тех пор, как он сошел с этого чертового корабля в Монреале, за все его двадцать лет жизни не сказал ему доброго слова. Он погиб из-за несчастного случая. Он писал моему отцу, и только его ответы не давали ему свести счеты с жизнью. Для писем ему приходилось воровать бумагу. Он хотел уехать на Ньюфаундленд, но погиб, не успев этого сделать.

Двоим другим тоже досталось. Я помню, как отец лежал на топчане, вытянув ноги, и рассказывал нам о тех бедных одиноких мальчиках, работавших в рабстве у жестоких канадских фермеров. Он тогда говорил: «Благодарите Бога, что вы живете здесь, как у Христа за пазухой».

Мой отец научил нас читать и писать. Зимой, когда заканчивался сезон рыбной ловли и начинались метели, он проводил занятия прямо на кухне старого дома. Да, все дети на этом острове умели читать и хорошо писали. И когда у него появлялись какие-то деньги, он заказывал для нас книги. Я никогда не забуду, как мне было двенадцать, шел ноябрь 1933-го. (Где-то через год он умер от чахотки.) Трудно было тогда, ох, трудно. Ты даже представить себе не можешь. И тут почтальон привозит нам большой деревянный ящик, адресованный отцу. Он был очень тяжелым и крепко забит гвоздями. Мы решили не открывать его до Рождества. Мы не спали ночами, думали о том, что может быть в этом ящике. Мы перебрали все, что приходило на ум, кроме того, что там оказалось на самом деле. Наступило Рождество, и мы притащили этот ящик в церковь. Все так и тянули шеи, чтобы посмотреть на то, что там лежало. Отец открыл его, и оказалось, что он битком набит книгами. Там их была, наверное, сотня: и книжки с картинками для детей, и большая красная книга о вулканах, которая занимала всех ребят целую зиму. Это был настоящий учебник по геологии, понимаешь? Там было очень много полезного. А в последней главе этой книги было описание древней вулканической деятельности на Ньюфаундленде. Впервые за все это время люди увидели слово «Ньюфаундленд» в книге. Все будто загорелись: это была настоящая революция умов. Это место упоминалось в книге! Мы-то думали, что мы одни в этом мире. Единственной бесполезной книжкой оказался сборник рецептов. Мы не могли приготовить ничего из того, что там описывалось, из тех продуктов, которые у нас были.