Ричард Йейтс - Пасхальный парад

— Эмми, все хорошо, — сказала Сара умиротворяющим, спокойным тоном, какой она всегда употребляла в детстве, когда Эмили выходила из-под контроля.

У Сары тоже в руке был фужер, и на мгновение Эмили испугалась, что вот сейчас Тони усядется рядышком с женой, чтобы продемонстрировать свой фирменный ритуал со сладкими улыбками и переплетением рук с наполненными фужерами. Нет, обошлось.

Кажется, Сарино «все хорошо» помогло Тони обрести равновесие. Впервые посмотрев Эмили в глаза, он произнес с ухмылочкой, за которую хотелось его придушить:

— Ну что тут скажешь. Ты не хочешь сесть?

— Представь себе, нет, — отрезала она и сама же испортила эффект от фразы, хорошо приложившись к виски.

Высшее наслаждение от конфронтации куда-то улетучилось. Теперь она чувствовала себя незваной гостьей, которая сунула свой нос в чужие дела. Перед уходом она постаралась выдать еще парочку громких фраз — каких именно, она потом не могла вспомнить; скорее всего, риторические повторы, включая пустые угрозы в духе Тони-младшего, — настойчиво и, пожалуй, с преувеличенным участием несколько раз спросила Сару, действительно ли все хорошо, и вот уже она ехала в лифте, а спустя еще какое-то время входила в свою квартиру, ощущая себя полной дурой.

Ей стоило больших усилий не позвонить Майклу Хогану («Сегодня я одна просто не выдержу, — сказала бы она ему, — а впереди еще выходные…»), но вместо этого она пропустила несколько рюмочек и легла спать.

Когда на следующее утро зазвонил телефон, она почти не сомневалась, что это Майкл Хоган («Как насчет того, чтобы вместе пообедать?»), но ошиблась.

— Эмми?

— Сара? Ты в порядке? Где ты?

— Я в городе… в телефонной будке. Тони уехал домой, а я сказала ему, что еще задержусь здесь… Мне надо все обдумать. И вот я сижу в парке и…

— Где ты сидишь?

— Рядом с Вашингтон-сквер. Так странно, здесь все изменилось. Я и не знала, что нашего старого дома больше нет.

— Весь этот квартал давно снесли, когда решили построить Студенческий центр.

— Вот как? Я ничего не знала. Короче, если у тебя нет особых планов, может, увидимся? Позавтракаем, то-сё.

— Да, конечно, — сказала Эмили. — Где я тебя найду?

— В парке. На скамейке неподалеку от того места, где стоял наш дом. Можешь не спешить.

По дороге Эмили взвешивала возможные варианты. Если Сара ушла от мужа, она может захотеть ненадолго пожить у сестры — или надолго, — что создаст неудобства для Майкла Хогана. Впрочем, у Майкла есть своя квартира, так что выход из положения найдется. Но может, она действительно пока только «все обдумывает»? И вечером вернется в Сент-Чарльз?

Парк заполнили детские коляски и жизнерадостные, атлетически сложенные молодые люди, бросавшие фрисби. Хотя дизайн изменился — дорожки разбегались во все стороны, — Эмили без труда вспомнила то место, где когда-то ее закадрил Уоррен Мэддок или Мэддокс.

Сара, как и ожидалось, имела жалкий вид — скукоженная, безвкусно одетая, в измятом бежевом платье, она подставила солнцу свое лицо в синяках и, кажется, вся отдалась во власть воспоминаний о лучших временах.

Эмили привела ее в приличную прохладную кофейню (настоящий ресторан повлек бы за собой неизбежную «кровавую Мэри» или пиво), и два часа они потратили на пустые разговоры.

— Сара, определись, — в конце концов сказала она. — Ты говоришь, что должна уйти от него, говоришь, что хочешь уйти от него, но стоит нам перейти к конкретике, как ты заявляешь: «Я люблю его». Мы ходим кругами.

Сара уставилась на застывшие остатки желтка и сосиску у себя на тарелке.

— Ну да. Ты у нас ходишь прямо, а я кругами. Если бы у меня была твоя голова…

— Сара, дело не в голове, а…

— И в ней тоже. Мы с тобой разные. Я не говорю, чей взгляд на вещи правильнее, просто я всегда считала, что брак — это… святое. Другие могут смотреть на это иначе, но я такая. Я была девственницей, когда выходила замуж, и девственницей осталась. В том смысле, — поспешила она уточнить, — что у меня ничего не было на стороне. — На этих словах она быстро поднесла ко рту сигарету и прищурилась в даль, то ли чтобы скрыть смущение, то ли желая изобразить некую отрешенность.

— Что ж, пусть так, — сказала Эмили. — Но если брак свят, разве отсюда не следует, что с этим должны быть согласны обе стороны? Что святого в том, как обращается с тобой Тони?

— Он делает что может, Эмма. Я понимаю, звучит смешно, но это правда.

Эмили выпустила облако дыма и, откинувшись на спинку сиденья, обвела взглядом зал. В кабинете напротив о чем-то шушукалась юная парочка, при этом девичьи пальчики вычерчивали небольшие эллипсы на внутренней поверхности бедра ее парня в тесных выцветших джинсах.