Алексей Фролов - Мама джан

– Для Шоника и Надьки… исполняется «Таганка»…

– Заебал ты всех своей «Таганкой», Вова! Хрен с тобой, пой…

Шонику уже рассказали про Рину.

– Сам-то как? – спросил Шоник Кабана.

– Нормально.

– А твоя подруга? Женечка…

– Шоник… – Кабан закатил глаза. – Ты представить не можешь… Я у нее первый!

– Кабан, извини, это я могу представить. Я не могу представить, что она у тебя первая.

– А вот представь себе – первая! Любовь с первого взгляда… У меня первый раз такое!.. Шоник, я так рад тебя видеть!.. Наконец-то ты приехал… Опять наша группа вместе…

– Куда же я денусь от вас, Кабан?

– Давай Цоя забацаем, Шоник. «Видели всю ночь, гуляли всю ночь до утра!..»

– Давай, Кабан!

Всю ночь пили и гуляли. До утра! Как в песне Виктора Цоя.

На следующий день дождь так залил Москву, словно намеревался смыть ее с лица земли. Вечером объявили штормовое предупреждение. Гидрометцентр в этот раз не промахнулся. Бешеный ветер рвал провода, остановив движение троллейбусов. Срывал крыши. Крушил стекла витрин. Валил деревья. Москва не помнила такой вакханалии. На вокзальной площади шквальный порыв свернул в трубку огромный рекламный щит. Переход Курского вокзала затапливали потоки воды. Музыканты сгрудились в переходе. Кабан, Медведь, Шоник… Два Коли-Васи… Вова-баянист. Никто не играл, не пел. Какое там?.. Не до этого. Перепуганный Шнурок не высовывал носа из-под куртки Медведя. Надька прижимала к себе куклу. Люди спускались в переход, промокшие насквозь. Даже зонты не спасали. И вдруг…

Шоник первый увидел. Как будто бушующая наверху буря занесла ее в переход.

– Рина! – завопил Шоник.

Она подошла к ним, осунувшаяся, бледная, следы побоев еще оставались на лице. Сразу не узнаешь. Но ее улыбку забыть было невозможно. А Рина улыбалась.

– Привет, Шоник…

– Рина!..

– Привет, Оленька…

– Рина!..

– Привет, Кабан…

– Рина, а я Надька… А это моя кукла. Мне Шоник подарил.

– Здравствуй, Надька… Красивая у тебя кукла…

Медведь подошел к Рине, в глазах его блестели слезы.

– Здравствуй, – сказал он. – Как здорово, что ты вернулась. Мы очень переживали… Я жутко переживал… Очень я тебя ждал, Рина… А это – Шнурок. Ну, в общем… для тебя… Ну, типа от меня… Он тебе понравится…

Медведь вытащил из-за пазухи пушистый комочек и отдал Рине.

– Шнурок?! Какая прелесть!..

Рина принялась целовать мордочку котенка.

– Шнурок… Шнурочек… Миленький…

Прибежал Ашот из палатки.

– Вай, Риночка! Вай, дорогая! Здравствуй!..

– Здравствуй, Ашотик!

Она задохнулась тихой радостью: Господи, какие вы для меня все родные.

– Хочешь, я для тебя забацаю «Таганку», Рина? – расчувствовавшись до соплей, предложил Вова-баянист.

– Потом, Вова, – попросила Рина. – Я хочу, чтобы Шоник спел «Маму джан». Это первая песня, которую для меня спели.

– Рина, сестра! Я тебе каждый день стану ее петь! Утром и вечером!.. Бля буду!..

Шоник рванул аккорд с плеча. Струны застонали. Забилась в его руках гитара. Зазвенел проникновенный, переливчатый, высокий цыганский тенор. Голос Шоника, перекрывая шум бури, заполнял переход, рвался наружу из подземелья, на площадь Курского вокзала, заливаемую дождем.

Как Шоник пел! Как замечательно он пел эту в общем-то пустячную, но чумовую песню.

Он вкладывал в нее всю свою бездонную, непостижимую цыганскую душу… Всю свою тоску… Все свои несбыточные мечты, всю надежду… И любовь… К чему-то очень далекому и очень светлому.

Хотя… почему только свою любовь и свою надежду?.. И Рины тоже… И Ашота… И Медведя… И Оленьки… И Кабана… И Вовы-баяниста…

Ах, как пел Шоник!.. Как умопомрачительно он пел!

Рина слушала, гладила котенка и улыбалась.

Ай, мама джан, мама джан! Мама дорогая…

Лера нехотя сползла с кровати, матерясь на будильник. В жизни она радовалась всему, каждому мигу, кроме этого чертового будильника, и поэтому срывала на нем злобу. Она уже намеревалась запустить в него подушкой, когда из соседней комнаты донесся голос деда:

– Валерия, потише! Мать спит. Имей совесть.

– Ладно, ладно. Извини, дедушка.

– То-то, извини, – проворчал дед, зашлепав на кухню. – Доброе утро, кстати.

– Кстати, утро добрым не бывает, – буркнула Лера.