Ирина Маленко - Совьетика

В тот день у меня было два интервью, и оба прошли как по маслу. Я вышла на улицу уверенная, что мне скоро предложат уж точно по крайней мере одну из этих должностей. Но предложили обе – и в тот же день! Надо было выбирать. Одна должность – постоянная, со скидками на билеты на самолет в качестве бонуса. Другая – контракт на год, с возможностью его превращения через год в постоянный, немного выше оплачиваемая, чем первая, но самое главное – с возможностью получить хорошее техническое обучение в сфере IT. Думала я недолго. Махнула рукой – «Жми на время, дядя!» – и позвонила с согласием во вторую фирму.

Сонни был компютерщиком. Одержимым компьютерами сетевым инженером, сертифицированным Novell. Он был из тех немногих людей, для которых это подлинное призвание. Ему действительно доставляло удовольствие не только играть на компьютере до глубокой ночи, но и разбирать и собирать его, самому составлять компьютеры из купленных отдельных частей и даже паять что-то самому на системной плате. Если он сталкивался с какой-то компьютерной проблемой, то не успокаивался, пока не находил ей решение. Вот чем отличается настоящий компьютерщик от обыкновенных пользователей вроде меня: если с такой проблемой сталкиваюсь я, то я попробую ее решить, но если не получается, быстро бросаю это дело. Не только потому что паникую – по большому счету мне это не очень интересно. А Сонни было интересно! Играл он тоже много. Когда я засыпала, он все еще стучал клавиатурой. Когда я приносила ему в воскресенье утром завтрак,он уже сидел за монитором – и ругался на меня: «Я из-за тебя проиграл! Ты мне такую сессию сорвала!» Когда в наших отношениях назревал очередной кризис, он показательно говорил: «Пойду постреляю русских!»- и садился «за штурвал» своего виртуального истребителя F-16 отводить душу.

Но Сонни был начисто лишен преподавательских способностей. Все, что он умел сам, он никак не мог передать другому. У него не хватало слов. Несколько раз пытался он объяснить мне различные компьютерные штучки – и каждый раз дело кончалось ничем. Если я чего-то не понимала с первого раза или, боже упаси, его переспрашивала, он горячился, называл меня “stupid” и бросал объяснения. Постепенно у меня на этой почве выработался комплекс: неужели я действительно настолько глупая, как он пытается мне внушить? И поэтому освоить все то, чему Сонни так и не смог меня научить, чтобы говорить с ним на равных, стало для меня своего рода делом чести. Хотя говорить нам уже вряд ли когда придется…

Я не пожалела о принятом решении. В новой фирме на первые три недели нас послали на специальный курс, где нас учили всему о компьютерах, начиная с самых азов. Наш учитель, веселый англичанин-блондин, не обзывал никого из нас никакими словами и объяснял так доходчиво, что не понять материал мог бы только деревянный столб. Новая фирма находилась на другом конце города – в шикарном прибрежом поселке с красивым названием Дан Лири. “Dun Laoghaire” было написано по-ирландски на ехавших туда из центра автобусах. Премудрости правил ирландского произношения и написания казались мне намного труднее любого IT. Из Дан Лири уходили паромы в Англию и Уэльс. Сочетание моря, порта, близости гор и почти тропических с виду растений вроде пальм несмотря на совсем не тропический холод вызывали ощущение праздника. Было приятно выйти из офиса в обед и прогуляться вдоль набережной. А еще в Дан Лири была куча маленьких благотворительных магазинов, в которых за гроши продавались разные интересные ставшие ненужными их владельцам вещи. Вскоре у меня была уже целая коллекция разноцветных шотландских юбок-килтов.

Настроение было прекрасным. Учиться было интересно, даже принимать до 150 звонков в день, как нам пришлось, когда мы начали работать, меня не пугало. С работы я выходила усталая, но с чувством выполненного долга. Единственное, что омрачало мою новую жизнь – это неизвестность насчет того, как же мне привезти в Ирландию Лизу и где ее лечить. То есть, привезти саму Лизу технически не было никаких проблем – она была европейская гражданка. Но кто будет ухаживать за ней в ее состоянии, с кем ее оставить, когда я буду работать? Это я могла доверить только маме. И вот тут-то и начинались проблемы.

В то время в Ирландии было так мало мигрантов, что фактически никто не знал, какие на этот счет существуют законы, и есть ли они вообще. Собственное ирландское законодательство на данную тему датировалось еще довоенным периодом и поэтому совершенно не было детально разработано. Это означало на практике «что хочу, то и ворочу» . Здесь не было даже адвокатов, специализирующихся по миграционному законодательству. Женщины из Citizens Information Centre , к которым я обратилась за советом, вытращили на меня глаза как будто я свалилась с Марса. Они куда-то звонили, что-то пытались выяснить. Министерство иностранных дел сказало, что это не в их компетенции. Министерство внутренних дел сказало, что они консультаций по такому вопросу не дают. Тогда добрые женщины, которые искренне пытались мне помочь, посоветовали мне обратиться к одному местному члену парламента от лейбористской партии, что я и сделала.