Ирина Маленко - Совьетика

Когда Алена вернулась домой, мне все еще хотелось сделать для нее что-нибудь приятное. Мне очень хочется, чтобы и другие люди узнали и полюбили бы Ирландию так, как люблю ее я. Я спросила у Алены по электронной почте, не хочет ли она, чтобы ее музыка прозвучала в местном документальном фильме. Просто так спросила – я ведь даже еще не говорила с его авторами. Я думала, что Алене это будет приятно.

А в ответ Алена словно облила меня из холодного душа: мне пришло электронное письмо, в котором она обвиняла меня в том, что я намереваюсь … нажиться на ее музыке и чуть ли не потребовала соблюдения авторских прав.

Ребята, да вы что? За кого вы принимаете людей? Или, может, вы по себе о других судите? И какая там может быть нажива – в Ирландии вполне хватает своей самодеятельности!

У меня даже в груди сперло от обиды. Деньги были самой распоследней вещью на моем уме. Но видимо, капиталистическая зараза, от которой у людей переплавляются мозги, и им в каждом Деде Морозе начинает мерещиться педофил, а в каждом желании тебе помочь – непременно какая-то корысть, поразила уже и эту талантливую девушку – до самого нутра.

Я попробовала еще было пристыдить ее, но в ответ Алена разошлась и обвинила меня в том, что я чуть ли не насильно всю неделю пичкала ее, маленькую фею, которой хотелось поговорить с деревьями и побренчать на чужих могилах на струнах, «политикой». Сквозь обиду я даже удивилась – какая же это политика? Это была не политика, это была сама жизнь! От которой не убежать и не спрятаться.

Аленино письмо напомнило мне Зиночкино «Пойми, Александр, я вся в кино, в искусстве!» Но такая уж это была компания. Самозабвенно играющихся,представляя себя ирландцами, друидами и эльфами. «Ну-ну, играйтесь, мужички…» И барышни тоже.

Алена попыталась еще было извиниться. Но мне после этого просто не хотелось с ней иметь ничего общего.

«Знаешь, Алена, мне так неприятно, словно меня оплевал верблюд в зоопарке»,- написала я ей в прощальном письме. -«Давай прекратим нашу переписку. Желаю тебе творческих успехов.» ….

***

Меня невзлюбили за что-то партийные женщины- те самые, переодетые мужчинами феминистки. Причем не рядовые, а по большей части среднего звена. Соответственно, имеющие влияние. За что, ей-богу, не знаю, но это факт. Разговаривали они со мной сквозь зубы, сообщения, которые надо было мне передать, не передавали….

Впрочем, я их не виню… Когда я смотрю на них, я говорю себе с сочувствием и понимаением: “А что ещё таким остается делать ?" Белфастские красавицы, например, спокойно разгуливают по улице днем в пижамных штанах: лень переодеться. Разве я в этом виновата?

Я старалась не замечать этого и делать вид, что все в порядке. И вела себя с подобными созданиями так, словно ничего не замечаю. Подумаешь, важность – что тебя недолюбливает какой-нибудь очередной феминистский сатир женского пола!.. Lekker belangrijk .

Но когда я вернулась с Кубы, и одна добрая пожилая душа мужского пола поведала мне, что есть в партии женщина, которая вслух говорит, что я «корыстно использовала свою ситуацию», чтобы сьездить на Кубу (дело в том, что она сама давно уже мечтает туда съездить, да все никак), я взорвалась.

– Дети у нее у самой есть, у этой вашей умницы? – вспылила я.

– Нет, детей нет, – сказала душа мужского пола, заранее предупредившая меня, что не скажет мне, о ком идет речь.

– И не надо говорить, я и так знаю: это Джилл, правда?

Душа мужского пола стушевалась

– Правда… но только я тебе этого не говорил…

Какая же гадина, честное слово… Извините, но на такой случай у меня просто не нашлось другого слова. Послать бы ей кассету с песней Тупака «You wonder why they call you b***? ”- и записку «Если бы у Вас были собственные дети-инвалиды, Вы бы рассуждали по-другому.» Но я сдержалась в последний момент. Сделать это означало бы опуститься до ее уровня.

Я долго думала, в чем же тут все-таки дело. Может быть, в том, что в отличие от женщин, мужчины в партии – их мужчины ко мне как раз относились очень хорошо?

Но я ведь никогда не злоупотребляла этим. Не уводила ни у кого мужей и даже ни с кем из них не кокетничала. Держалась исключительно по-товарищески – как и с самими женщинами тоже. (Дермот – дело другое, он сам не пользовался уже среди женщин популярностью, и о наших с ним отношениях никто не знал.)

Кроме того, успехом я пользовалась вовсе не среди всех мужчин, а только среди одной весовой – простите, возрастной – категории. «Для тех, кому за 60»… Или ну самую малость меньше.