Сара Аллен - Первые заморозки

Эванель посмотрела на Бэй, чей силуэт темнел на фоне окна.

— Бэй, как поживает твоя мама? Я все никак не соберусь записаться к ней на перманент.

Эванель кокетливо взбила свои седые кудряшки.

Бэй с улыбкой обернулась к пожилой даме:

— У нее все в порядке.

— В субботу вечером Бэй ходила на свою первую хеллоуинскую дискотеку, — сказала Клер. — Нарядившись бабушкой Мэри. Она надела одно из старых бабушкиных платьев с пикника фей. Мы нашли старые фотографии. Бэй, не сбегаешь за ними?

Бэй молча вышла из комнаты и двинулась по лестнице на второй этаж.

— Что с ней такое? — своим громким шепотом, который на самом деле совсем не походил на шепот, поинтересовалась Эванель, наклонившись к Клер.

Та обернулась, чтобы убедиться, что Бэй уже поднялась, и только потом ответила:

— Она влюблена, а ее мама этим недовольна.

— Но почему?

— Потому что это Джош Мэттисон.

— Ого! — воскликнула Эванель. — Он красавчик, да. Но для нее это очень некстати. Мэттисоны с Уэверли никогда не были хорошей комбинацией.

— Знаю, — печальным тоном отозвалась Клер.

Тут спустилась Бэй с коробкой из-под обуви. Коробку она отдала Клер, а сама вернулась к окну.

— А я их помню, — заявила Эванель, когда они с Клер принялись просматривать содержимое коробки. — Ваша бабушка была такая хорошенькая. Все эти мужчины были без ума от нее. Это квартиранты. У нее был лист ожидания длиной в милю.

При виде одной фотографии Эванель заколебалась. Вытащила ее и поднесла к глазам.

— О, Карл. Не думала, что когда-нибудь еще его увижу.

— Кто он такой?

Эванель прищелкнула вставными зубами:

— Он твой дед. А ты разве не знала? Мэри выставила его, когда была беременна вашей мамой, изменщика несчастного. После этого она уже никогда больше не была прежней. Он ее изменил.

— Изменил ее? Как?

Клер взяла снимок из рук Эванель и взглянула на него. Карл стоял у калитки, ведущей в сад. У его ног лежали яблоки, как будто яблоня забрасывала его ими. На лице его играла улыбка, руки он прятал в карманах полосатого костюма. Вид у него был щегольский и слегка самодовольный. Сколько раз за эти годы Клер видела эту фотографию, вечно натыкаясь на коробку в поисках чего-то другого, она и сказать не могла.

— Таким, как мы с тобой, этого никогда не понять, — отозвалась Эванель. — Мы с первого взгляда влюбились в своих суженых. А женщины с разбитыми сердцами, они изменяются.

Эванель сделала несколько глубоких вдохов из шланга, который висел у нее под носом. Лицо ее приняло слегка встревоженное выражение, как в последнее время бывало с ней всегда, когда она полагала, что уже слишком долго находится вне дома и у нее может закончиться запас кислорода.

— Мне пора домой. Фред? — дребезжащим голосом позвала она.

Тот в несколько шагов очутился в гостиной, как будто поджидал где-то поблизости.

— Я здесь.

— Ну как, этот парнишка научил тебя чему-нибудь дельному? — поинтересовалась Эванель, поднимаясь с дивана.

Фред забрал у нее сумку с кислородным аппаратом.

— Эванель, я на сорок лет его старше.

— Я просто хочу сказать, что тебе нужна практика.

Клер отложила фотографии и лопатку в сторону, и они с Фредом повели пожилую даму к выходу. Воздух, когда они вышли на крыльцо, был терпким и прохладным, как лаймовое мороженое. Все трое остановились, точно кто-то хорошенько их тряханул, чтобы взбодрить.

— Холодает, — заметила Эванель, кутаясь в свое мохнатое черное пальто. — Скоро ударят первые заморозки.

— В субботу, если верить альманаху, — сказала Клер. — На Хеллоуин. Я каждый день хожу взглянуть на яблоню. Думаю, она уже практически готова.

— Будешь устраивать вечеринку? — спросила Эванель.

— Конечно.

— Жду не дождусь. Знаешь, мне в этом году как-то немного не по себе. — Эванель поежилась. — Даже и не знаю почему. У тебя не было нежданных гостей?

— Нет. А что?

— Осенние ветры приносят с собой незнакомцев. Мой папа всегда так говорил. Он был не из Уэверли. Он был из Нугетов. Нугеты знают толк в погоде, — сказала Эванель, пока Клер с Фредом помогали ей спуститься с крыльца и сесть в «бьюик» Фреда, припаркованный на обочине.

— Она меня беспокоит, — признался Фред, едва они усадили ее в машину и закрыли дверцу.

— Я вижу, — сказала Клер, обхватывая плечи руками, чтобы не замерзнуть. — Она потихоньку сдает. Но для восьмидесяти девяти лет все равно держится молодцом.

— Не представляю, как я буду без нее, — произнес Фред задумчиво. — У меня такое чувство, что я уже по ней скучаю.