Джонатан Фоер - Вот я

Так что я пытался саботировать. Я не учил гафтару, но мама включала запись в машине каждый раз, когда везла меня куда-нибудь, и текст вообще-то необычайно легко запоминается — любой в нашей семье может его прочесть наизусть, и Аргус начинает вилять хвостом на первом стихе.

Я отвратительно вел себя с учителем в Еврейской школе, но он все спокойненько глотал, ведь папа с мамой, выписывая чеки, его не обижали.

Как некоторые из вас, наверное, знают, в Еврейской школе меня обвинили в том, что я написал кое-какие неподобающие слова. Как это ни ужасно, когда тебе не верят, я был рад скандалу, надеясь, что он меня освободит от бар-мицвы. Как видим, не вышло.

До сих пор я ни разу об этом не задумывался, но сейчас мне вдруг пришло в голову, что я не знаю, пытался ли я раньше помешать чему-нибудь произойти в моей жизни. Ну то есть понятно, что я старался не выбегать в офсайд и любыми средствами избегаю писсуаров без разделительных перегородок, но сейчас речь о событиях . Я никогда не пытался увильнуть от дня рождения или, не знаю, там, Хануки. Может быть, по неопытности я и думал, что это легко. Но сколько я ни старался, моя еврейская зрелость только приближалась.

Потом случилось землетрясение, и это все изменило, и умер мой прадед, и это тоже все изменило, и на Израиль напали со всех сторон, и случилось еще много всего, что сейчас не время и не место излагать, в общем, внезапно все стало иначе. И пока все менялось, мое нежелание проходить бар-мицву тоже менялось и укреплялось. Теперь дело было не только в колоссальной трате времени — оно уже было потрачено, если задуматься. И не в том, что я знал о множестве неприятных событий, которые должны произойти после моей бар-мицвы, и пытался вроде бы таким образом их предотвратить.

Невозможно предотвратить то, что произойдет. Можно только устраниться от участия, как сделал прадедушка Исаак, или полностью влиться во что-то, как мой папа, который принял великое решение поехать в Израиль на войну. Или может быть, как раз папа решил устраниться и не присутствовать там, то есть здесь , а прадедушка полностью влился.

В этом году в школе мы проходили "Гамлета", и все знают эту историю с "быть или не быть", и мы обсуждали это всё, наверное, три урока подряд — выбор между жизнью и смертью, действием и размышлением, еще чем-то и еще чем-то. И это было похоже на топтание на месте, пока моя подруга Билли не сказала нечто удивительно умное. Она спросила: "Разве нет других вариантов, кроме этих двух? Ну, к примеру, скорее быть или скорее не быть, вот в чем вопрос". И тут я подумал, что, может быть, и выбирать в полном смысле не нужно. "Быть или не быть — вот в чем вопрос". Быть и не быть. Вот ответ.

Мой израильский кузен Ноам — здесь его отец, Тамир, — сказал мне, что бар-мицва — это не то, что ты совершаешь, а то, чем ты становишься. Это так, но и не так. Бар-мицва — и то , что ты совершаешь, и то, чем ты становишься. Сегодня я определенно совершаю бар-мицву. Я прочел кусок из Торы и гафтару, и это все не под дулом пистолета. Но я хочу, пользуясь возможностью, ясно объявить для всех, что я ничем и никем не становлюсь . Я не просил превращать меня в мужчину, я не хочу быть мужчиной и отказываюсь быть мужчиной.

Папа как-то рассказывал мне, что в детстве нашел возле дома дохлую белку. Он смотрел, как дедушка ее оттуда убирал. Потом он сказал дедушке: "Я бы так не смог". А дедушка сказал: "Конечно, смог бы". А папа опять: "Нет, не смог бы". А дедушка сказал: "Когда ты отец, за тобой никого уже нет". А папа ответил: "Все равно не смог бы". А дедушка сказал: "Тем больше ты отец, чем меньше тебе хочется делать такие вещи". Я так не хочу и не стану.

Теперь объясню, зачем я написал те слова.

"О правоверные, час пробил! Война Господа против Его врагов окончится Его торжеством! Воинство праведных победно ступит на святую землю Палестины. Мы отомстим за Лод, отомстим за Хайфу, Акко и Дейр-Ясин, отомстим за поколения мучеников, отомстим, хвала Всевышнему, за Аль-Кудс! [41]  Т. е. Иерусалим. О, Аль-Кудс, растерзанный евреями, превращенный в шлюху сыновьями свиней и макак, мы вернем тебе былую честь и славу!

Они сожгли дотла Храм Скалы. Но гореть будут сами. Я возвещаю вам сегодня слова, что исполняли сердца тысяч мучеников: "Евреи, помните Хайбар, армия Мохаммеда грядет!" Как Пророк Мохаммед, да пребудет с ним мир, разбил вероломных евреев в Хайбаре, так и сегодня воинства Пророка готовы окончательно унизить и уничтожить евреев!