Такэо Арисима - Женщина

– Да, да, конечно.

Усевшись возле столика и комкая тряпку, Йоко задумалась. В сущности, она сама давно должна была предложить это. Встречаться с Курати украдкой, когда сестер нет дома или когда они спят, вначале было даже интересно – это напоминало юность. Кроме того, она не хотела, чтобы сестры знали эту сторону ее жизни, – Йоко стремилась уберечь их от сомнительных соблазнов. Вот почему она всячески оттягивала знакомство сестер с Курати. Но сейчас она поняла, что встреча неизбежна и что нельзя было откладывать ее так надолго. К тому же это принесет ей и Курати новые радости, новые ощущения.

– Хорошо, пусть будет сегодня… Только, пожалуйста, переоденься.

– Вот и отлично! – Курати сразу поднялся и заулыбался. Йоко набросила на него кимоно, обняла его и, прижавшись грудью к его широкой сильной спине, шепнула:

– Они хорошие девочки. Люби их, пожалуйста… Но все, что касается Кимура, сейчас для них секрет, понимаешь? Делай вид, что ничего не знаешь, пока я не расскажу им все, как подобает. Хорошо?.. Ты иногда, забывшись, становишься излишне откровенен. Пожалуйста, будь осторожен, не проболтайся.

– Что за глупости! Все равно ведь узнают.

– Только потом. Теперь этого ни в коем случае нельзя делать.

Йоко приподнялась на цыпочки и поцеловала Курати в шею. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

В это время с шумом распахнулась входная дверь, и послышался звонкий голос Садаё:

– Ой, как холодно!

Йоко в страхе невольно отпрянула от Курати. Они не ждали сестер так рано. Послышался шорох раздвигаемых сёдзи, отделявших переднюю от столовой, быстрые шаги Садаё.

– Сестрица, снег идет! – кричала Садаё, открывая фусума в комнату Йоко. Садаё, видимо, надеялась, что сестра встретит ее словами: «Ага… Замерзла, наверно», – и вдруг увидела, что Йоко в комнате не одна. У котацу сидел какой-то огромный человек. Девочка широко раскрыла глаза от удивления и тут же выбежала в переднюю.

– Сестрица Ай, а у нас гость! – сообщила она, чуть понизив голос. Курати и Йоко с улыбкой переглянулись.

– Так ведь здесь стоят гэта, разве не видишь? – услышали они спокойный ответ Айко.

Наконец девочки вошли в комнату. Они уселись, Айко, как всегда, чинно, Садаё – по-ребячески шумно, поклонились и в один голос сказали: «Здравствуйте». Когда Йоко была в возрасте Айко и ходила в католическую школу, где были строгие пуританские порядки, ей приходилось носить некрасивую, очень похожую на мальчишескую, одежду. И теперь, словно из мести, Йоко наряжала Айко с большим вкусом, и та привлекала всеобщее внимание. Вместо обычной гладкой прически, которую носили сверстницы Айко, Йоко стянула ей волосы узлом на затылке и, как было модно в Америке в то время, вплела в них широкую черную ленту, завязав ее бантом. На Айко было темно-лиловое кимоно из чесучи, кашемировые короткие хакама, украшенные той самой пряжкой, которую когда-то изобрела Йоко. В коротко остриженные волосы Садаё сбоку была вплетена алая лента. Вместе с укороченными до колен хакама это придавало девочке, старавшейся походить своими манерами на взрослую девушку, забавный вид. Холод разрумянил сестрам щеки и выдавил из глаз несколько слезинок, что делало их еще более очаровательными.

Строго поглядывая на девочек, Йоко проговорила:

– Здравствуйте. Сегодня вы раньше, чем обычно… Идите к себе, положите учебники и снимите хакама. А потом кое о чем потолкуем не спеша.

Из комнаты девочек некоторое время слышалось веселое щебетание Садаё. Вскоре они вернулись. Айко надела будничное кимоно, повязала широкий пояс. Садаё ограничилась тем, что сняла хакама.

– Ну, садитесь вот сюда. – Йоко усадила сестер рядом с собой. – Этот господин – Курати-сан, о котором я вам как-то говорила еще в гостинице. Он иногда заходит к нам, но все не было случая познакомить его с вами… Это Айко, а это Садаё. – Йоко не без смущения повернулась к Курати. Тот, по обыкновению спокойно улыбаясь, чуть кивнул головой и произнес очень серьезным тоном:

– Рад. Да они красавицы обе!

Взгляд его лишь на секунду задержался на Садаё и надолго остановился на Айко.

Айко спокойно, без всякого смущения, кротко смотрела в глаза Курати. В них светилась наивность, еще не делавшая различия между мужчиной и женщиной. В то же время было в Айко что-то от порочной женщины, которая хорошо знает мужчин и стремится испытать на них свое обаяние, настолько странным казалось равнодушное выражение ее глаз.

– Рад с тобой познакомиться. Сколько тебе лет? – спросил Курати, не отрывая глаз от Айко.