Такэо Арисима - Женщина

– Отведайте-ка! – Йоко положила перед сестрами привезенные из Америки сласти, а сама закурила. Садаё удивленно округлила глаза и без обиняков спросила:

– Сестрица, разве хорошо курить?

Взгляд Айко тоже выражал удивление.

– Видите, какая скверная у меня появилась привычка. Но на свете бывают заботы и неприятности, о которых вы и понятия не имеете. Вот я и курю, чтобы легче было их переносить. Сейчас я постараюсь все объяснить вам, так что слушайте внимательно.

Йоко сидела перед сестрами со строгим видом и ничуть не напоминала ту юную девушку или даже девочку, которая, прижавшись к груди Курати, хмельными глазами вглядывалась в его загорелое, мужественное лицо. Она скорее походила сейчас на женщину средних лет, рассудительную и твердую. Даже маленькая Садаё понимала, как следует вести себя со старшей сестрой в подобных случаях. Она отошла от Йоко и с серьезным видом уселась поодаль. В такие минуты Йоко не простила бы никому, даже Садаё, малейший проступок, затрагивающий ее достоинство. Но заговорила она ласковым и приветливым тоном:

– Вы знаете, что я должна была выйти замуж за Кимура-сан и поэтому уехала в Америку. Но, говоря по правде, Кимура-сан отнюдь не жаждал взять в жены женщину, уже побывавшую замужем. Вот почему у меня не лежала душа к этому браку. Тем не менее я дала слово и, чтобы сдержать его, поехала. Но в пути я захворала и не смогла сойти на берег. Пришлось вернуться тем же пароходом. Кимура-сан не изменил своего намерения жениться на мне, я тоже по-прежнему согласна, но что поделаешь – мешает болезнь. Мне неловко признаться в этом, но ни у Кимура-сан, ни у меня не оказалось денег, и во время путешествия в Америку и обратно я должна была воспользоваться любезной помощью человека, занимавшего на пароходе важный пост ревизора. Лишь благодаря его великодушию я смогла вернуться в Японию и снова увидеться с вами. Я просто не знаю, как благодарить Курати – так зовут этого человека – Санкити Курати, – Йоко показала сестрам, какими иероглифами пишется его имя. – Может быть, Ай-сан, наслушавшись об этом человеке от тетки или еще от кого-нибудь, не верит мне. Я не зря вернулась, у меня были на то важные и очень сложные причины. Так что не надо никого слушать. Верьте только мне, ладно? Я вообще могу не выходить замуж. Для меня нет ничего радостнее, чем быть вместе с вами. Если у Кимура-сан появятся деньги и здоровье мое улучшится, быть может, мы поженимся, но когда это произойдет – неизвестно, а до тех пор… что, если я сниму где-нибудь домик и мы счастливо заживем вместе? Ты согласна, Саа-тян? Тогда не нужно будет возвращаться в пансион.

– Сестрица, в пансионе я каждую ночь плачу. Ай-сан хорошо спит, а я ведь маленькая, и мне очень грустно, – сказала Садаё.

Услышав это печальное признание из уст только что весело болтавшей Садаё, Йоко еще больше растрогалась.

– Я тоже плакала, – сказала Айко. – А Саа-тян только под вечер хныкала, а потом засыпала. Сестрица, я до сих пор ничего не говорила Саа-тян… чего только не болтают о вас… А пойдешь с Саа-тян к тетке – нехорошо долго не навещать, – так и там услышишь такое, что… Хоть не ходи никуда. И Кото-сан перестал писать… Тадзима-сэнсэй одна только и жалеет нас, но…

У Йоко внутри все кипело.

– Ну, довольно. Простите меня. Видно, и я не всегда правильно поступала… Был бы жив папа, нам не пришлось бы переживать все эти неприятности (Йоко умышленно не упомянула о матери). Сироту всегда легче обидеть. Ну-ну, не нужно так плакать, Ай-сан! А ты еще большая плакса, чем сестра! Я вернулась и теперь все возьму на себя, а вы спокойно учитесь, не обращая внимания на людские толки.

Огонь в хибати догорел. Уже подкрадывалась ночная прохлада. Совсем сонная, Садаё терла заплаканные слипающиеся глаза и с удивлением глядела на бледную от волнения Йоко. Айко отвернулась, чуть слышно всхлипывая.

Йоко не стала ее успокаивать, потому что у нее самой так щемило сердце, что она едва сдерживала рыдания и, стараясь унять охватившую ее дрожь, сосредоточенно смотрела на хибати.

Чтобы исправить ошибки прошлого, надо начать жить по-новому. Иного пути нет. При этой мысли сердце Йоко похолодело от отчаяния.

И все же, когда примерно час спустя после того, как сестры улеглись в большой комнате, Йоко услышала, что в номер напротив пришел Курати, она сразу же вскочила с постели. Некоторое время она прислушивалась к дыханию сестер и, убедившись, что разрумянившиеся девочки крепко спят, накинула халат и выскользнула из комнаты.