Такэо Арисима - Женщина

Йоко побрела по набережной к «Гранд-отелю». Пусть только Курати сойдет на берег, он непременно заметит ее, либо она почувствует всем своим существом его появление, и Йоко шла не оглядываясь. Пристань постепенно оставалась позади. У железных цепей, связывающих кнехты вдоль набережной, под надзором гувернанток играли дети европейцев. Их охраняли большие, чуть не с теленка величиной, собаки. Увидев Йоко, дети приветливо улыбались. Малыши всегда напоминали ей о Садако – сердце ее болезненно сжималось, на глаза навертывались слезы. Сейчас Йоко с особой печалью смотрела на детей и, словно стремясь убежать от них, повернула назад, к таможне. Здесь по-прежнему было много людей, но ревизора среди них Йоко не видела, а подойти к «Эдзима-мару» у нее не хватало смелости. Как-то неприятно было бродить под пристальными взглядами таможенников, и Йоко, миновав главные ворота таможни, уныло двинулась к префектуральному управлению.

В этот день Йоко долго еще бродила по вишневым аллеям в ожидании Курати. Наконец он появился, торопливо шагая вверх по Момидзидзака, весь запыленный и потный. Стоял ноябрь, к вечеру заметно похолодало, подул ветер. Смешавшись с толпой людей, видимо утомленных суматохой праздничного дня, Курати шел, глядя прямо перед собой, выражение лица у него было недовольное. Стоило Йоко увидеть его, как силы тотчас вернулись к ней, сразу появилось игривое настроение. Спрятавшись за вишню, она пропустила Курати вперед, потом догнала его и тихонько пошла рядом. Курати изумленно заглянул в большие глаза Йоко, в которых от холода застыли слезинки, словно хотел спросить: «Откуда ты взялась?» Он и сам не думал, что таким бесконечно долгим покажется день без Йоко, после того как они несколько недель ни на минуту не расставались друг с другом, и теперь явно был рад этой неожиданной встрече. Поглядев на счастливого Курати, Йоко сразу забыла все горести. Ей хотелось схватить его черную от грязи руку и ласково прижаться к ней горячими губами. Но разве можно себе позволить такое на улице, где подойти поближе и то страшно. Она огорчилась и, чтобы показать ему свое недовольство, капризно сказала:

– Я больше не вернусь в гостиницу. Там ко мне плохо относятся. Иди один, если хочешь.

– Что случилось? – Курати остановился и удивленно посмотрел на Йоко. – В таком виде (он широко развел выпачканными руками и нахмурился) я не могу тебя сопровождать.

– Вот и иди в гостиницу.

Медленно шагая рядом с Курати, Йоко, чуть-чуть сгущая краски, стала жаловаться на хозяйку, на распущенных горничных и заявила, что хочет поскорее переехать в «Сокакукан». Курати слушал ее, глядя в сторону, точно обдумывая что-то, и, когда они подошли совсем близко к гостинице, вдруг остановился.

– Оттуда должны были сообщить по телефону, есть ли свободный номер. Ты не спрашивала? – Йоко совсем забыла об этом поручении Курати и смущенно покачала головой… – Ну, ладно, дадим телеграмму. Ты поедешь, а я уложу вещи и выеду следом, сегодня же ночью.

Йоко очень не хотелось ехать одной. Но должен же кто-то укладывать вещи.

– Все равно нам нельзя вместе садиться на поезд, – добавил Курати. Йоко как раз собиралась с силами, чтобы спросить его о сегодняшнем номере «Хосэй-симпо», но вдруг испугалась и ничего не сказала.

– Ты что? – с упреком спросил Курати, заметив, что при всей кажущемся спокойствии Йоко чем-то встревожена. Очень медлительный, Курати в то же время обладал поразительной способностью мгновенно все подмечать. Йоко ответила, что ничего не случилось, и он не стал больше допытываться.

Йоко ни за что не хотела возвращаться в свой номер и решила здесь же расстаться с Курати. Он согласился, пристально посмотрел на Йоко и, не оглядываясь, зашагал к гостинице. Она с чувством сожаления и какой-то пустоты смотрела ему вслед. Потом с необъяснимой легкой гордостью, чуть заметно улыбаясь, пошла вниз по той самой Момидзидзака, по которой недавно поднимался Курати.

Когда она подошла к вокзалу, везде уже зажгли газовые фонари. Опасаясь встретить кого-нибудь из знакомых, Йоко просидела до самого отхода поезда в закусочной, затем быстро прошмыгнула в купе первого класса. В просторном вагоне никого не было, только трое иностранцев с нарядно одетыми женами. Они, вероятно, ехали на званый ужин в министерство иностранных дел. Появление Йоко оказало свое обычное действие: иностранцы с любопытством и удовольствием воззрились на нее. Но Йоко не стала своим излюбленным жестом поправлять волосы. С независимым видом она села в углу купе, положив сумочку и зонтик на колени. На случайно встреченный взгляд она отвечала спокойным, простодушным взглядом. Ее нисколько не интересовал ни возраст, ни внешний вид спутников – перед глазами все время стоял Курати.