Такэо Арисима - Женщина

«НЕОБЫЧАЙНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ НА ПАРОХОДЕ ОДНОЙ КРУПНОЙ ПАРОХОДНОЙ КОМПАНИИ

Скандальный роман ревизора и пассажирки.

Пассажирка – бывшая жена Кибэ Кокё», – кричал заголовок. Йоко быстро пробежала глазами статью, в которой говорилось следующее:

«Странное происшествие случилось на пароходе, принадлежащем самой крупной в нашей стране пароходной компании. Ревизор этого парохода, находясь при исполнении служебных обязанностей во время недавнего рейса в Америку, уговорил некую пассажирку первого класса не высаживаться в Америке и тайно вернулся вместе с ней в Японию. Эта испорченная женщина в свое время вышла замуж за Кибэ Кокё, но вскоре сбежала от него. Сейчас у этой женщины есть жених, с которым она обручена и который еще раньше уехал в Америку. Такой заслуживающий осуждения поступок ревизора, несущего самую серьезную ответственность за пассажиров, бесчестит не только его самого, но и подрывает репутацию фирмы. Наша газета располагает всеми подробностями этого дела, но пока воздерживается от их опубликования, чтобы дать возможность этим людям раскаяться. Если же по истечении установленного срока они не изменят своего поведения, наша газета опубликует все подробности, заклеймит этих людей, опустившихся до уровня животных, и потребует ответа от пароходной компании. Газета просит читателей внимательно следить за нашими сообщениями».

Йоко читала, нервно кусая губы. Она снова посмотрела на первую страницу, чтобы выяснить название газеты, на которое вначале не обратила внимания. Это оказалась «Хосэй-симпо». Йоко побелела от гнева и никак не могла унять дрожь во всем теле. «Хосэй-симпо» принадлежала доктору Тагава. Появление такой заметки в его газете было для Йоко неожиданным и в то же время закономерным. Госпожа Тагава оказалась низкой, злобной женщиной. Информация, несомненно, исходила от нее. Газета поспешила опубликовать заметку, чтобы опередить другие газеты и разжечь любопытство читателей. Теперь она ждет новых сообщений от госпожи Тагава. Будь это другая газета, Йоко решилась бы на все, чтобы избавить от неприятностей Курати и не допустить появления следующей заметки. Но раз это дело рук госпожи Тагава, сделать все равно ничего не удастся. Остается одно – вступить в переговоры с пароходной компанией… До чего отвратительная эта госпожа Тагава… Йоко вновь живо вспомнила все ее оскорбления на пароходе.

– В номере убрано, – доложила горничная, выглянув из-за фусума, и, не дожидаясь ответа, спустилась вниз. Йоко отнеслась к такому непочтительному отношению горничной равнодушно и с газетой в руках вернулась в свою комнату. Уборка была сделана кое-как, даже щетка осталась под настенной полкой. Йоко сама с присущей ей энергией навела порядок в номере, затем, взяв сумочку и зонтик, вышла из гостиницы.

На улице она заметила горничных, которые, закончив работу пораньше, направлялись, видимо, к храму Нокэяма на праздничное гуляние. Теперь Йоко поняла, почему они так спешили с уборкой. Она проводила их взглядом, и ей почему-то стало грустно.

Йоко казалось, что газетная вырезка, спрятанная за оби, жжет грудь, и она на ходу переложила ее в сумочку. Идти ей, собственно, было некуда, и она, понурившись, спускалась по Момидзидзака, постукивая зонтиком по оттаивающей земле. Йоко не заметила, как оказалась на какой-то грязной, узкой улочке. Случай привел ее к той самой «Сагамия», где однажды она была с Кото. Здесь по-прежнему висел закопченный фонарь со старинными иероглифами. Опасаясь, как бы ее не узнали, Йоко поспешила пройти мимо.

Совсем рядом оказалась вокзальная площадь. Ярко светило полуденное осеннее солнце. По мостам, переброшенным через канал, группами сновали оживленные прохожие. Йоко мерещилось, что все с любопытством ее разглядывают. В другое время она не смутилась бы, обратись на нее одновременно тысяча глаз. Но она только что прочитала эту проклятую заметку, а кроме того, на ней было уродливое кимоно. Быть может, все дело именно в кимоно, и Йоко пожалела, что вышла из гостиницы.

Вот и пристань. В небольшой кирпичной таможне занимались своим делом молодые чиновники, в тужурках с двумя рядами золотых пуговиц, во флотских фуражках. Они уставились на Йоко, как на старую знакомую, будто запомнили ее во время вчерашней высадки. Уж не догадываются ли они, что это о ней напечатано в газете? Йоко поймала себя на мысли, что становится мнительной. Надо было уйти, но Йоко не могла. Она надеялась, что в обеденный час на пристани, степенно неся свое большое тело, покажется Курати.