Мишель Ричмонд - Брачный договор

Я сто раз мысленно репетировал эту фразу, однако прозвучало все равно неубедительно.

– Что еще?

– Мы договорились встретиться, но она не пришла.

– А потом?

– Потом я видел ее здесь, как вам известно. – Я пытаюсь сдержать раздражение в голосе, сейчас хозяин положения – Гордон.

– Вы рассказали вашей жене об этих встречах?

– Нет.

– Почему?

– Не знаю.

– Потому что собирались переспать с Джоанной?

– Нет, – возражаю я.

– Вы встречались с ней, просто чтобы вспомнить прежние времена? Поесть хот-догов на палочке? Или потому, что вам необычайно нравится «Хиллсдейл»? Вы пытались ее соблазнить?

– Нет!

Гордон отодвигает свой стул и встает, опираясь руками на стол. Маури оживляется.

– И вы не предлагали ей возобновить отношения?

– Конечно, нет.

– А в отеле «Хаятт» встретиться предлагали?

– Какого черта? Нет, конечно!

Гордон подходит ко мне и кладет руку мне на плечо, будто мы друзья.

– Вот ведь в чем проблема, Джейк. Вы мне рассказываете только то, что хотите рассказать, и твердо намерены придерживаться своей версии. Я понимаю. Инстинкт самосохранения, и все такое. Но наши источники подтвердили, что вы вступали в сексуальные отношения с Джоанной Чарльз в отеле «Хаятт» в Бирлингейме, штат Калифорния, первого марта.

– Какие источники? Безумие полное!

Гордон вздыхает.

– Мы так хорошо начали, Джейк. Я возлагал на вас большие надежды. Думал, к обеду управимся. – Он снова садится.

– Я не спал с Джоанной Чарльз. – Как только эти слова срываются у меня с губ, я понимаю, что солгал.

– Но вы же сами признались, что спали!

– Семнадцать лет назад! Не сейчас. Я даже не думал об этом.

Конечно, это не совсем правда. Черт. Джоанна, голая, с раздвинутыми ногами, со странной улыбкой на губах. Как было не подумать? Но это что, преступление? Я бы не стал этого делать. Никогда.

– Кто ж знает, что у человека на уме, – говорит Гордон, будто прочитав мои мысли.

Я-то знаю, что это просто тактика такая, чтобы я думал, что «Договор» читает мои мысли. На самом деле они не могут читать мои мысли. Или могут?

– Джейк, – чуть ли не нараспев произносит Гордон, – сейчас я задам вам крайне важный вопрос. Хорошенько подумайте, прежде чем ответить. Вы бы согласились свидетельствовать против Джоанны, чтобы поскорее выйти отсюда?

Ответ я уже знаю, однако тяну время, чтобы Гордон думал, что я размышляю над его предложением.

Наконец просто отвечаю:

– Нет.

Гордон вздрагивает как от пощечины.

– Так-так, Джейк. Ваше поведение мне непонятно, учитывая то, что сообщил наш источник , но ваше решение я уважаю. Если вдруг передумаете в процессе, просто скажите, что хотите поговорить со мной.

О каком источнике он говорит? Намекает, что Джоанна сказала, будто у нас был секс в отеле? Зачем Джоанне так говорить? Разве что под ужасным давлением. Я вспоминаю сжимающуюся клетку.

– Не передумаю. Я встретился с Джоанной один раз в торговом центре. Все остальное ложь.

Гордон бросает на меня пренебрежительный взгляд, потом выходит из комнаты. Маури – за ним.

Я сижу, прикованный наручниками к столу. Слышу, как в вентиляции над головой свистит ветер. В комнате становится все холоднее. Я измотан, голоден и замерз так, что не могу думать. Вот бы поговорить с Элис. Я кладу голову на стол, и в комнате тут же гаснет свет. Поднимаю голову – свет включается. Я пробую еще раз и еще. Каждый раз то же самое. В столе датчик или кто-то так развлекается? В конце концов я кладу голову на стол и засыпаю.

Просыпаюсь в полной темноте. Сколько я проспал? Час? Пять часов? Поднимаю голову – в комнате включается свет. Холодно. От наручников болят запястья. На столе несколько засохших капель крови. Во рту противный вкус. А вдруг я проспал очень долго? Может, меня чем-то опоили?

Проходит время. Скука – это тоже что-то вроде пытки. Я думаю об Элис. Что она сейчас делает? Сидит на работе? Дома? Одна?

Дверь открывается.

– Привет, Маури, – говорю я.

Охранник молчит. Он открывает наручники. Руки тяжелые, будто не мои. Я шевелю пальцами, потираю ладони. Маури хватает меня за руки, грубо заводит их за спину и снова надевает наручники. Потом ведет меня по коридору к лифту.

– Куда вы меня ведете?

Молчание. Я вдруг чувствую, что он нервничает. Даже больше меня. Я вспоминаю исследования дюссельдорфских ученых: когда человек напуган или в панике, он с по́том выделяет вещество, которое действует на определенные рецепторы в мозгу. Я прямо чувствую, как от Маури исходит тревога.