Мишель Ричмонд - Брачный договор

– В «Договоре» мне не доверяют, Джейк. Если нас увидят вместе, будет плохо. Обоим.

– В каком смысле плохо?

– Я слышала, Элис побывала в Фернли.

– Ты имеешь в виду то место в пустыне?

– Я тоже там была. – Она вздрагивает. – В первый раз все было не так ужасно. Да, стыдно, да, непонятно, но сносно.

– А потом?

– Потом стало хуже.

Эта уклончивость раздражает.

– Насколько хуже?

Джоанна выпрямляется на стуле. Я снова чувствую, что она обдумывает ответ.

– Просто сделай все, что только в твоих силах, чтобы Элис не попала туда снова.

– Тебя-то как смогли во все это втянуть?

То же самое у меня могли бы спросить Хуан, Эвелин или Ян.

– Правду сказать? – Голос Джоанны звучит резко. – Началось все с глупой аварии. Я торопилась на работу. Начался дождь, дорога была скользкая. Меня подрезал «порше», задел мне передний бампер, машина завиляла. Очнулась я в больнице. Пока я была без сознания, мне снился очень яркий сон. Не в смысле цвета и картинки. Это было что-то вроде прозрения . Так бывает, когда с тобой происходит что-то такое, отчего вся прежняя жизнь предстает перед тобой в другом свете. И становится совершенно ясно, как жить дальше или хотя бы в каком направлении двигаться. Я вдруг поняла, что в последние несколько лет моя жизнь была сплошным недоразумением. Учеба, незаконченная диссертация, дурацкая квартира – все было ошибкой…

– Ты сильно пострадала?

– Сотрясение мозга, швы, сломанное ребро, перелом таза. Мне еще очень повезло. Ты вот знал, что есть всего два вида перелома, которые могут привести к смерти? Перелом таза – один из них.

– Нет. А второй?

– Перелом бедра. Ну так вот, я все лежала и пыталась вспомнить тот сон, и тут в палату вошел врач. Сказал, что его зовут Нил Чарльз. Потом начал задавать мне вопросы, очень личные. Ну, чтобы выяснить, какой степени тяжести у меня сотрясение и отошла ли я от шока. Я тогда еще не очень хорошо соображала из-за лекарств. Он стал заполнять всякие бланки, спрашивать, чем я болела, курю ли я, пью ли, есть ли аллергия, занимаюсь ли спортом, живу ли половой жизнью. Потом медсестра помогла мне снять халат. Она стояла у кровати и держала меня за руку, пока Нил осматривал все синяки, царапины, порезы. Когда он касался меня своими большими теплыми ладонями, у меня возникало странное ощущение, будто он видит не только физические, но и все мои душевные травмы. Я была вся в каких-то проводах и под капельницей, и от этого возникло такое чувство, что я привязана и не могу сбежать, но мне это даже понравилось. Не буду утомлять тебя подробностями, Джейк. В общем, мы поженились. Кармел-бай-зе-Си [18] Городок в округе Монтерей (штат Калифорния), известный живописными пейзажами и сказочно красивой архитектурой. , куча гостей, струнный квартет. Моя жизнь изменилась на сто восемьдесят градусов.

– По-моему, здорово.

– На самом деле нет, Джейк. Оказалось, что мой яркий сон был ложным прозрением. Теперь-то я понимаю, что к тому времени я уже изменила свою жизнь. Уже приняла правильное решение и сделала болезненный, но нужный выбор. Я получала научную степень по психиатрии. Да, было тяжело, да, я влезла в ипотеку, но не надо было мне ничего бросать. Это Нил решил, что я «слишком умна, чтобы быть психиатром».

– Что уж говорить про нас, скромных психологов, – ухмыляюсь я.

– Нил уговорил меня сменить психиатрию на бизнес-администрирование и пойти работать в Schwab [19] Банковская и брокерская корпорация в Сан-Франциско. . Я только потом поняла, что у него просто очень сильное предубеждение против психиатрии. Короче говоря, через несколько месяцев после нашей встречи я бросила психиатрию и поступила в школу бизнеса.

– Какая жалость! Ты была бы отличным специалистом.

– Жаль, тебя там не было, отговорил бы…

Я бросаю взгляд под стол. Носки ее туфель направлены в мою сторону.

– А еще я хотела детей.

– Да, помню, целую ораву.

– Так вот, этого не будет.

– Мне жаль, – говорю я, не зная, к чему она клонит.

– Мне тоже. Я могу иметь детей. Но я вышла замуж за Нила, а он даже слышать о детях не желал, и когда я забеременела, сказал, что дети нам помешают, потому что мы в «Договоре».

Тут до меня вдруг доходит, что на собраниях «Договора» никто ни разу не говорил о детях.

– Ты хочешь сказать, что ни у кого в «Договоре» нет детей?

– У некоторых есть. У большинства нет.

– Это что, против правил?

– Не совсем. Однако Орла говорила, что дети осложняют отношения между супругами.