Мишель Ричмонд - Брачный договор

За всю неделю Элис не сказала ни слова о браслете, только иногда задумчиво проводила пальцами по его гладкой серебристой поверхности. На работу она теперь надевала блузки с длинными рукавами; впрочем, не исключено, что это было связано с холодной погодой. А дома – кстати, она стала приходить пораньше – сразу переодевалась в какой-нибудь кружевной халат или майку с пижамными штанами.

После того обеда с Вивиан Элис стала гораздо заботливее. Если те, кто велел надеть ей браслет, хотели, чтобы она уделяла больше внимания нашим отношениям, то у них это получилось. Но возможно, они преследовали гораздо менее благородные цели, поэтому я все время следил за тем, что говорю, и в постели мы старались вести себя потише. И все же мне было очень хорошо: мы вместе готовили еду и не спеша ужинали, валялись на диване, смотрели «Оголтелую пропаганду», ели мороженое, и еще у нас был великолепный секс.

Когда Изабель пришла к нам в субботу утром, то первым делом сказала Элис:

– Ой, как мне нравится ваш браслет! Где вы его купили?

Элис посмотрела на меня и улыбнулась.

– Друзья подарили.

Изабель принялась готовить тосты, как и обещала. Элис включила музыку и легла на диван с газетой. В старой футболке с логотипом рок-группы и в рваных джинсах, она выглядела как моя подружка Элис, а не как моя жена-юрист Элис.

Когда мы завтракали втроем, у меня возникло чувство, что я перенесся в будущее. Наверное, вот так же мы будем сидеть за столом со своим собственным ребенком через много лет, когда позади останутся и подгузники, и колыбельные, и первые шаги, и детский сад, и первая поездка в Диснейленд, и детские болезни, а еще миллионы объятий и поцелуев, тысячи детских истерик и капризов – в общем, все то, что составляет детскую жизнь от рождения до подросткового возраста. Как же было бы здорово! Хотя я, конечно, понимал, что со своим ребенком будет гораздо сложнее. С Изабель нам легко и просто, потому что у нас нет с ней совместного прошлого: не мы ее разочаровали, и не от нас она сбежала, заставив сходить с ума от беспокойства. И все же я так отчетливо увидел эту картинку: субботнее утро, семья из трех человек…

После завтрака Элис устроила Изабель обещанные «курсы макияжа». Та включила старый концерт Элис на принесенном с собой ноутбуке и сказала:

– Вот как тут хочу.

– Серьезно? – рассмеялась Элис. – В две тысячи третьем я слишком сильно подводила глаза.

Я оставил их одних, а сам сел с книжкой в гостиной. До меня иногда доносился их смех, и я тоже радовался, будто мы и впрямь были той идеальной семьей из моей мечты. Похоже, именно в этом нуждалась сейчас Изабель, а может, и Элис – трагедия собственной семьи, о которой она редко говорила, но которая по-прежнему порой омрачала ее мысли, все же подточила ее веру в семью. Я же, глядя на то, как она общается с Изабель, не сомневался, что из нее выйдет прекрасная мать.

В четверг меня пригласили выступить на конференции в Стэнфордском университете. По пути домой я заехал в супермаркет «Дриджерс» в соседнем городе Сан-Матео. Я бродил по отделу замороженных продуктов в поисках любимого ванильного мороженого, когда туда вошла Джоанна – та самая Джоанна из «Договора», однокурсница из прежней жизни. Увидев меня, она удивилась. Волосы у нее были распущены и гладко расчесаны, а на шее красовался золотистый шарфик.

– Привет, друг, – сказала она. – Я хотела тебе позвонить после собрания. Нашла в интернете твою клинику. Наверное, раз двенадцать бралась за телефон.

– Почему же не позвонила?

– Все сложно, Джейк. Я беспокоюсь за тебя и за Элис.

– Беспокоишься?

Джоанна подошла ближе.

– Нил здесь. Я кое-что тебе расскажу, – явно нервничая, прошептала она. – Пообещай, что никому ни слова, даже Элис.

– Обещаю.

Джоанна всегда была спокойной и уравновешенной, но сейчас вела себя как-то странно.

Я посмотрел ей в глаза и произнес серьезно:

– Я тебя не видел, и мы не разговаривали.

В одной руке у Джоанны была банка кофе, в другой – пакет с французским багетом.

– Ты, наверное, думаешь, что у меня паранойя, Джейк… Ничего, скоро поймешь.

– Пойму что?

– «Договор» не то, чем кажется. Вернее, еще хуже, он – то, чем кажется.

– Чем?

Джоанна снова оглянулась, шарфик чуть сдвинулся, обнажив ярко-красную отметину на шее – на нее даже смотреть было больно.

– Джоанна, с тобой все в порядке?

Она поправила шарф.

– У Нила большие связи в «Договоре». Недавно я слышала, как он говорил с кем-то по телефону. Обсуждали Элис.