Мишель Ричмонд - Брачный договор

– Возможно, – сказал я растерянно. – Ей дали браслет…

– Это плохо, – перебила меня Джоанна. – Нельзя, чтобы к ней прицепились. Надо их отвлечь. Иначе будет хуже, поверь. Сделай то, что тебе говорили. Прочитай чертов «Кодекс». Там что угодно можно вменить в провинность, а наказания разные: от пустяковых до жестоких. – Она дотронулась до шеи и поморщилась. – Любой ценой заставь их поверить, что все прекрасно. Если не получится, если за Элис по-прежнему будут следить, пусть говорит, что виноват ты. Это очень важно, Джейк. Надо, чтобы винили обоих, а не ее одну.

Щеки Джоанны покраснели. Я вспомнил парня, которого она отговорила прыгать с крыши, газировку «Доктор Пеппер», то, как она сидела на собраниях старост каждую неделю с ручкой в руке и обозревала всех невозмутимым взглядом…

– Ты меня не видел. Я прихожу сюда два-три раза в неделю. – С этими словами Джоанна повернулась и ушла, а я остался стоять растерянный и, надо признать, испуганный.

Наказания? Жестокие? Да что за бред? Неужели Джоанна сходит с ума?.. А вдруг все гораздо хуже: она совершенно здоровый психически человек, попавший в клуб садистов? Клуб, в который мы с Элис тоже вступили?

На ватных ногах я пошел в отдел печенья – не хотелось наткнуться на Джоанну и Нила на выходе. Выждав несколько минут, я направился к кассам. Джоанна с Нилом как раз выходили из магазина. Когда автоматические стеклянные двери раздвинулись, Нил шагнул вперед, а Джоанна мгновение помедлила и обернулась. Искала меня?

Всю дорогу домой я пытался как можно точнее вспомнить, что сказала Джоанна. Подъехав к дому, я обратил внимание, что пачка печенья пуста, – я съел все и даже не заметил.

Элис приехала после семи. Выглядела она уставшей, а винтажный костюм Chanel придавал ей бледности. Я крепко обнял ее и поцеловал, а она обвила меня руками за шею. Браслет на ее руке был гладким и теплым, но теперь, после разговора с Джоанной, от его прикосновения у меня пошли мурашки по коже.

– Я рад, что ты приехала пораньше, – сказал я больше для браслета.

Элис помассировала мне шею.

– И я рада, что я уже дома.

Я поднес ее запястье ко рту и проговорил в браслет:

– Спасибо, что привезла мое любимое мороженое, ты такая заботливая!

Вообще это я его привез, но они ведь этого не знают.

Элис улыбнулась и тоже сказала в браслет:

– Я это сделала, потому что люблю тебя. И счастлива, что вышла за тебя замуж.

Мне ужасно хотелось рассказать ей о встрече с Джоанной. Можно было бы написать на бумаге, а потом дать ей прочитать и вместе решать, что делать. Однако предупреждение Джоанны не давало мне покоя: никому ни слова, даже Элис. Более разумная часть моего сознания говорила, что у Джоанны какие-то проблемы, ей нехорошо. Мне были известны случаи, когда у совершенно нормальных, психически устойчивых людей вдруг начиналась шизофрения или паранойя. Непредсказуемая реакция на лекарство, отсроченные последствия детской травмы – и личность человека менялась в одночасье. Видел я и солидных работников интеллектуального труда, у которых вследствие употребления наркотиков в юные годы в мозгу будто бы открывались потайные врата безумия. Хотелось верить, что паника Джоанны, ее странные слова о наказаниях вызваны какими-то ее личными демонами. Жаль, что мне не удалось подольше пообщаться с ее мужем на вечеринке, я бы понял, что он за человек. А потом я вспоминал слова Джоанны о том, что над Элис нависла угроза, и тот факт, что Нил обсуждал с кем-то по телефону ее «преступления», и мне вновь становилось жутко. Как понять, что тут правда, а что – плод Джоанниного воображения?

Когда мы накрывали на стол, Элис сообщила, что завтра в обед встречается с Вивиан.

– Две недели прошло, – напомнила она. – Завтра браслет снимут.

В тот вечер Элис отказалась от своего «ритуала» получасового чтения. Телевизор мы тоже включать не стали. Неспешный ужин, долгая вечерняя прогулка, нежные слова, утрированно громкое продолжение вечера в спальне. Мы так вжились в роль образцово-показательной семейной пары, что по сравнению с нами даже картиночные супруги из культовых кинокомедий находились на грани развода.

Как ни странно, ни один из нас и словом не обмолвился, что мы разыгрываем спектакль для браслета. Впрочем, даже если этот вечер и был поначалу спектаклем, то постепенно он стал чем-то бо́льшим, настоящим, по крайней мере я так думал. Однако когда я проснулся утром, моя идеальная жена отсутствовала. В коридоре были разбросаны ее туфли – я чуть не споткнулся; в ванной на полке вперемешку валялись лосьон, тушь и помада, на кухонном столе стояли пустой стаканчик из-под йогурта со следами губной помады по краям и кружка с остатками кофе. Я бы не удивился, если бы после вчерашнего меня ждала записка: «Спасибо за чудесную ночь. Люблю тебя так, что не выразить словами», но такой записки, разумеется, не было. Ровно в пять утра моя нежно-любящая жена снова превратилась в зацикленного на работе адвоката. Похоже, для нее прошлая ночь и правда была притворством.